Виновник завтрашнего дня - Арина Александер

— Чур, моя темненькая, — незаметно кивнул на брюнетку Русый, направляясь к остановке.

— Да мне как-то пофиг, главное, чтобы дала.

Прозвучало грубо, но именно такой позиции придерживался с недавних пор. И пока Кохнович заливал к девчатам, набиваясь «в друзья», Лёшка оценивающе «прощупывал» светленькую, наигранно смущающуюся под его голодным взглядом.

В меру короткий сарафан призывно оттопыривался на упругой заднице, длинные ноги блистали ровным загаром, а третий размер сисек обещал поистине райское наслаждение. Красотка вызывающе вскинула голову, разбросав по плечам белокурые локоны, а потом призывно улыбнулась, будучи в курсе своей неотразимости. Тёмненькая тоже не отставала, уже во всю заливая с неугомонным дружбаном.

Казалось, сам воздух вокруг них вибрировал от накопившейся за долгие месяцы неизрасходованной сексуальной энергии и девчонки, ведомые чисто животным инстинктом, попали в их действующее магнитное поле, сразу заискрившись в ответ.

Весна ли тому виновница или у них на лбу было написано, что затрахают до смерти, хрен его знает, но слово за слово, шутка за шуткой и уже через две минуты они знали их имена, а ещё через пять было договорено о встрече в «Питоне».

Подъехавшая «5» гостеприимно распахнула двустворчатые двери, зазывая пассажиров воспользоваться её маршрутом. Лёшке было совсем в другую сторону но, поддавшись опьяняющему чувству легкого возбуждения, впрыгнул в автобус вместе со всеми.

— Оплачиваем проезд, солдатики! — замаячила дородная кондукторша, хмурясь от их хохота. Расположившись в самом конце, они то и дело ржали, внаглую обнимая девушек за тонкие талии.

Кохнович достал деньги, расплатившись за всю компанию, и задорно подмигнул женщине, как только та полезла в объемный передник за мелочью.

— Девушка, сдачи не надо, — расплылся в улыбке, отчего пятидесятилетняя «девушка» расцвела прямо на глазах и благосклонно проплыла в начало автобуса.

Юля, та, что тёмненькая, уже в открытую зажимались с ним, благо, автобус был практически пустой. А вот Лёха, не смотря на жуткою ломоту в яйцах, невольно приуныл. Они как раз проезжали центральную площадь, утопающую в каштаном цвету и само собой вспомнилось, как гуляли здесь с Викой, поедая мороженное или катались на колесе обозрения, целуясь, как ненормальные. Мдаа, вдали всё-таки было проще.

Почувствовав едва ощутимое прикосновение к плечу, повернулся к девушке, вопросительно приподняв бровь. На довольно симпатичном личике со вздернутым носиком читался открытый интерес. Ну вот, сейчас начнутся расспросы. А девочка-то максимум на недельку. Не хотелось, чтобы потом лила слёзы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ладно, народ, до вечера, — подхватил сумку, вовремя заметив шедшую навстречу «9». Если сейчас выйдет на остановке, то успеет перехватить и тогда не придется тащиться через весь город.

— Давай, до вечера, — разорвал засос Русый, протягивая руку.

— Пока, Лёш, вечером увидимся, — попрощалась Оля, поправляя волосы. Кажется, кого-то этой ночью ждет умопомрачительный секс. Главное, не забыть запастись резиной.

Вскочил на задние двери в самый последний момент, и то, если бы одна из пенсионерок не предупредила водителя подождать.

— Спасибо, бабуль, — улыбнулся пожилой женщине, присаживаясь на заднем сидении.

— Да не за что, милок! — проворковала та ласково, возобновив прерванное общение с таким же божьим одуваном.

От быстрого бега и волнения от предстоящей встречи легкие разрывали грудную клетку, норовя не выдержать бурлящего в крови адреналина.

Ударившись в ностальгию, рассматривал сквозь стекло весенний город, понимая, что не год прошел, а целая вечность. Армия не только воспитала стойкость духа, но и ожесточила. Шлифонула оставшуюся с юности шероховатость, придав былой мягкости строгость. Откалибровала некоторые взгляды на жизнь и заставила посмотреть на неё совсем под иным углом.

Вместо того, чтобы пройти мимо, поперся в соседний двор. Ну и зачем, если вот так подумать? Не мог ответить. Тупо стоял под Викиным балконом и заглядывал в окна. Много раз снился этот момент: он приходит из армии, стоит у подъезда, бросает мелкие камешки в окно, и она, услышав, выглядывает на улицу, радостно завизжав на весь двор…

В сердцах сплюнул, высказав тем самым полное пренебрежение к проявленной слабости, и быстро пошел домой, подальше от соблазна швырнуть в ненавистное окно огромным булыжником.

Некоторое время стоял под дверью, прислушиваясь к едва различимым звукам. Решив сделать сюрприз, не стал звонить, ставя в известность. Хотелось вот так, трахты-барахты, внезапно. С замиранием сердца нажал на дверной звонок, сжимая в руках шлейку, и отошел в сторону, прекрасно зная, что первым делом мама посмотрит в глазок.

— Кто там? — прозвучало приглушенно, вызвав учащенную пульсацию.

— Водоканал! Проверка счётчика. — Как не пытался придать голосу суровые нотки этакого усатого дядьки, всё равно засмеялся.

— Сколько можно! — психанули за дверью. Послышался щелчок замка, обитая дерматином дверь медленно приоткрылась, являя рассерженное лицо.

— В прошлом месяце только проверяли… Ой!!! — вскрикнула, застыв на пороге мама и распахнув настежь дверь, всплеснула испачканными в тесто руками. — Алёшкааа!..

А он уже сам бросился к ней, заключил в мощные объятия, закружив над полом. Она плакала и смеялась, умоляя поставить на ноги, и в то же время крепко прижималась к груди, цепляясь за сильные плечи. Ещё не успела увидеть шрам, в спешке обнимая родную частичку, ругая, что не предупредил, она бы встретила, приготовила любимые блюда. Когда же спохватилась, переживая, что испачкала камуфляжную форму, так и остолбенела, пораженно уставившись на шею.

— Это… — запнулась, прикоснувшись к шраму дрожащими пальцами, — это что такое, Лёш?

Ну вот. Не долго музыка играла, недолго пел аккордеон. Вздохнув, он шагнул в квартиру, вбирая в себя родной запах. Как же здорово оказаться дома. Говорят, дома и стены лечат. Дай Бог, чтобы это оказалось правдой.

— Неудачно побрился, — отмахнулся, надеясь, что прокатит.

— Чем? Топором?

— Почти.

Прошмыгнуть в свою комнату не получилось — Надя перекрыла путь к отступлению, требовательно уперев руки в бока.