Запрещенные друг другу - Арина Александер

Спокойно присев на край стола, Вал скрестил на груди руки, и приготовился слушать очередную песню о том, что им нельзя, что это неправильно. Что ещё? Ах, да, что о них скажут люди. А ему наср*ть. Если уж на то пошло. И на людей этих, и на их мысли. Его на данный момент заботило сосем другое.

Юля опустила глаза, пряча встревоженный взгляд. Тонкие пальцы набросили на плечо кожаную шлейку сумки и принялись активно её комкать. Так рвалась поговорить, что теперь стояла и не знала, с чего начать. Не поймет ведь, воспримет в штыки. Вон, уже стал в оборонительную позицию, спрятавшись за скрещенными на груди руками. Помнила их силу, надежность. Так хорошо было в их власти, так волнительно. А ещё она не забыла, каково спать в их объятиях. Когда до испарины между телами, до не возможности пошевелиться. Удерживали её тогда мертвой хваткой, а ей было в кайф. Так бы и лежала в их плену всю жизнь, прижимаясь животом к крепкому мужскому бедру, припав щекой к широкой груди…

— Вот как? — нарушил Вал затянувшееся молчание, выдернув её из пелены воспоминаний. — Ты сама так решила или кто-то подсказал? — уточнил, продолжая рассматривать встревоженное лицо.

Юля оставила несчастную шлейку в покое, переключившись на обручальное кольцо. Заметив этот жест, Дудерев заметно напрягся, взгляд потвердел, а на щеках вздулись желваки. Еб*чее кольцо! Знала, как поставить его на место. Больше всего выбешивал именно этот кусок металла. Снять бы его, зашвырнуть как можно дальше, а взамен надеть свое и заклеймить собой в конце концов не только телесно, но и по всем человеческим законам.

— Наша близость была ошибкой, — наконец соизволила посмотреть на него, продолжая держаться за обручалку, как за некий спасательный круг. — Давай забудем всё? У тебя своя жизнь, как оказалось… у меня своя…

Дударев рассмеялся. Как-то зло получилось. Ну, смешна-а-ая. Да разве можно такое забыть? Наивная. До сих пор не поняла, с кем связалась?

— Жалеешь? — оттолкнулся от стола, сокращая между ними расстояние. Юля стушевалась, оглядываясь по сторонам. До боли знакомый кабинет, вот только не спрятаться в нем, не скрыться. Перехватит, задавит, пленит своей бешеной энергетикой и в который раз поработит её грешную душу.

— Не об этом речь! Что было, то было, нам лучше держаться друг от друга на расстоянии, — воскликнула, стараясь не смотреть на него. Куда бы пристроить глаза, чтобы избежать гипнотизирующего взгляда? Чувствовала себя кроликом перед удавом: не пошевелиться, ни вздохнуть.

— А знаешь? Я ни капли не жалею, — подошел к ней вплотную, с маниакальной жадностью вдохнув древесно-цветочный аромат её духов. — Всю жизнь бы тебя целовал. Всю жизнь бы любил и оберегал.

— Вал… — простонала, закрыв лицо руками. Хотя бы так спрятаться от него. Только что это даст? Всё равно уже отравлена им. Сколько не закрывайся, а сердце-то не обманешь.

Вздрогнула, снова ощутив на талии обжигающие ладони, и замотала головой, борясь с хлынувшей по коже толпой марашек.

— Так нельзя, понимаешь? Боже… — отчаянно вскинула руки, едва не плача. — Не заставляй меня делать выбор. Между своим счастьем и счастьем сына я выберу сына.

Дударев усмехнулся. Кривоватой вышла улыбка. С затаенной в уголках губ горечью. Как же ему захотелось в тот момент переломить её, стряхнуть хорошенько и заорать на всю глотку. Четыре дня… четыре долбанных дня он ждал от неё весточки, караулил у работы, приезжал в начало улицы, надеясь увидеть хотя бы мельком. Она же полностью игнорила его, запершись в четырех стенах, боялась показаться, отключила телефон. Неет, она может считать их отношения чем угодно, но он не отпустит её до тех пор, пока не будет озвучена конкретная причина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А как же я? М?! Ты? Только не надо сейчас застегивать, что ты нихрена ко мне не чувствуешь.

— Какая разница, что я чувствую к тебе! Пока есть Марина и её чувства к тебе…

— Засунь эту по*бень, себе знаешь, куда? — перебил её Вал, забрав руки. Ну что за божье наказание, а?

Юля сразу почувствовала холод. Пока держал — пока и находила силы бороться, противостоять. Отстранился — и сразу стало неуютно. Дурная зависимость. И где она только взялась?

— Но ведь это правда! Я не могу так поступить ни с ней, ни с сыном. Ты представляешь, что будет, когда она узнает о нас? — в горле запершило. Развернулась к нему спиной, борясь с подступившими слезами. Одному ему плохо? Ей тоже несладко. Да ей больно. Больно!!! Разве не видно? Сердце рвёт на ошметки, но и по-другому никак. Тут нужно рвать по живому и всё. Никаких шансов на светлое будущее.

Вал тронул её плечо, пытаясь успокоить.

— Юля, — позвал, прижавшись грудью к вздрагивающей спине, оставив руки при себе. Даже от такого контакта вело. Мысли путались, а во рту становилось сухо. Не ждал, что придёт. Уже и не надеялся. Но раз пришла — так просто не уйдёт. — Я всё понимаю. Тысячи семей рушатся, но люди учатся быть счастливыми. Давай и мы попробуем. Нужно только захотеть. Вместе мы всё сможем. Вместе мы сила.

Юля резко повернулась к нему, смахнув с лица не прошеные слезы. Грустная улыбка коснулась чувственных губ.

— Почему молчишь? Разве я не прав?

— Прав, но…

От неожиданно зазвонившего телефона вздрогнули оба. Вал тихо выругался и уже хотел сбросить вызов, но вдруг передумал, увидев на экране Альбинкин номер. Проинструктированная лично им девушка никогда бы не побеспокоила его просто так.

— Да! — ответил рассерженно, не разрывая с Юлей зрительного контакта.

— Валентин Станиславович, к вам тут…кхм… — перешла на шепот секретарша, — Осинский Глеб рвется. Я сказала, что вас нет, но он, видимо, в курсе, что это не так и заявил, что никуда не уйдет, пока не увидится с Вами.

— Я понял, — заиграл скулами, представив на секунду, чем чревата их встреча. А с другой стороны… разве это не шанс внести ясность в их треугольник и окончательно расставить все точки над «i»? Сегодня он или кардинально изменит свою жизнь, или так и останется ни с чем. Такой удачей грех не воспользоваться. Крепко сжав телефон, бросил на побледневшую Юлю извиняющийся взгляд, и решительно произнес: — Альбин, передай ему, пускай подождет десять минут.

— Хорошо, — пробормотала та растерянно и быстро и отключилась.

Юля едва сознание не потеряла от услышанного.