Орфей спускается в ад - Уильямс Теннесси

Вэл. Неужто он...

Лейди. Да!..

Оба полны теперь какого-то странного, почти торжественногодостоинства. Она поворачивается к нему, смущенно улыбаясь, как улыбаютсяобычно, не сумев, как следует, выразить словами то, что хотели сказать.

Он смотрит на нее пристальным и серьезным взглядом,поднимает руку, словно желая остановить ее, но она чуть качнув головой,показывает на призрачное сияние ее воображаемого сада и, нетвердо шагая, идеттуда. Вступает музыка.

Лейди заходит в кондитерскую и обводит ее долгим взглядом,каким прощаются обычно с милыми сердцу местами, где больше уж никогда небывать.

Лейди. Представление окончено... Обезьянка сдохла...

Музыка все громче, она заглушает звучания смерти.

Внезапно музыка обрывается.

За большим окном появляются очертания фигур несколькихмужчин.

Один начинает выламывать дверь, другие направляют сквозьстекло свет карманных фонариков.

Вэл. Куда же?.. (Поворачивается и бежит сквозь мерцающуютусклым светом кондитерскую. Звук захлопнувшейся за ним там двери и трескломаемых досок входной двери.)

В лавку врываются несколько мужчин, темнота наполняется иххриплыми криками:

— Держись к стене! У него оружие!

— Давай наверх, Пес!

— Джек, в кондитерскую!

Яростный рев на улице: «Вот он!.. Хватай!.. Аа-а, попался,сука!..»

— Веревку!.. Ищи веревку!

— Где у них тут скобяной отдел?.. Веревку надо!..

— А вот у меня тут кое-что почище веревки!

— Что там у тебя?

— Что там у него такое?

— Паяльная лампа!!

— Господи!..

Секундная пауза.

— Пошли, что ли, какого черта мы тут околачиваемся?

— Постой, проверю, работает ли она!..

— Погоди!.. Погоди!..

— Глядите!!

Темноту прорезает вспышка синего пламени, и в отблесках егов кондитерской возникает фигура Кэрол.

Возбужденно свирепые выкрики мужчин сливаются с яростнымгудением огня; склонившиеся над огнем, освещенные его бешеной синей струей, ихфизиономии кажутся лицами демонов.

— Вот это да-а!

— Работает!..

Они выбегают из лавки. Доносятся беспорядочные выкрики.Взревели отъезжающие машины, шум их быстро затихает вдали. Почти полная тишина;слышно только, как вдали лает собака.

Появляется старый колдун, в руках у него охапка одежды;осмотрев вещи, он роняет их одну за другой на пол — все, кроме куртки иззмеиной кожи. Держит ее в вытянутой вверх руке и что-то быстро и возбужденнобормочет беззубым ртом.

Кэрол (негромко, мягко). Что там у тебя, дядюшка?Подойди, я взгляну.

Негр подходит к ней.

А-а!.. Его куртка из змеиной кожи. Я дам тебе за нее золотоекольцо. (Медленно снимает с пальца кольцо.)

Где-то вдалеке неистовый крик боли и ужаса. Она напряженновслушивается, и когда тот замер, понимающе кивает.

Непокорные и дикие оставляют, уходя, свою чистую шкуру, своибелые зубы и кости. И эти амулеты переходят от одного изгнанника к другому, отодного к другому, — как знак того, что владеющий ими шествует своим непокорнымпутем...

Издалека доносится еще более неистовый крик ужаса и муки.

И — замирает.

Кэрол набрасывает на себя куртку, словно ей зябко и онахочет согреться.

Кивнув негру, протягивает ему кольцо. Идет к двери, но наполпути останавливается, увидев входящего шерифа.

Шериф (направив в лавку луч карманного фонарика). Ни сместа! Никому не двигаться!

Она проходит мимо шерифа, будто не замечая его, и скрываетсяза дверью.

(В бешенстве.) Ни с места! Стой!

За дверью звенит ее смех.

Он бросается за ней с яростным криком.

Стой! Стой!

Тишина.

Негр стоит посреди сцены с поднятым взором и загадочнойулыбкой.

Медленно идет занавес.