Иностранка - Сергей Довлатов

Был запах дорогого одеколона в лифте. Теснота между дверьми. Приподнятая шляпа. Велюровый пиджак, сигара, кремовые брюки. Кольцо с фальшивым бриллиантом. Галстук цвета рухнувшей надежды.

Сначала Рафаэль был для Маруси – улицей, особенностью пейзажа. Принадлежностью данного места наряду с витриной фирмы "Рейнбоу", запахом греческих жаровен или хриплым басом Адриано Челентано.

Сначала Рафаэль был обстоятельством места и времени.

Затем оказалось, что Маруся сидит в его разбитом автомобиле. Что они возвращаются из ресторана "Дель Монико". Что Левушка уснул в машине. И что рука с фальшивым перстнем гладит Мусину ладонь.

– Ноу, – сказала Муся.

И переложила чью-то руку на горячее сиденье.

– Вай нот? – спросил латиноамериканец. И ласково потрогал ее округлое колено.

– Ноу, – сказала Муся.

И прикрыла его рукой свою ладонь.

– Вай нот? – спросил латиноамериканец. И потянулся к вырезу на ее блузке.

– Ноу.

Она переложила его руку на колено.

– Вай нот?

Он положил ей руку на бедро.

– Ноу.

Маруся потянула вверх его ладонь.

– Вай нот?..

Одна его рука возилась с пуговицами на блузке. Вторая с некоторым упорством раздвигала ей колени.

Маруся успела подумать: "Как он ведет машину? Вернее – чем?.."

Автомобиль тем не менее двигался ровно. Только раз они задели борт чужого "мерседеса".

При этом рук своих латиноамериканец так и не убрал. Лишь шевельнул коленями. – Ты ненормальный, – она старалась говорить погромче. – крейзи!.

Рафаэль, не останавливая машины, достал из кармана синий фломастер. Приставил его к своей выпуклой груди, обтянутой нейлоновым джемпером. Быстро нарисовал огромных размеров сердце. И сразу полез целоваться.

Теперь он развернулся к Мусе целиком. Руль поворачивал (как утверждает Муся) своим не очень тощим задом…

Приглашать его домой Маруся не хотела. Она стеснялась пустой квартиры.

Левушка спал в продавленном дерматиновом кресле. Сама Маруся – на погнутой раскладушке. Все это мы когда-то притащили с улицы.

В холодильнике лежали голубоватые куриные ноги. И все. Какие ух тут могут быть гости!?..

Затем произошло следующее. Рафаэль откинул багажник. Извлек оттуда свернутый колесом матрас в полиэтиленовом чехле. За ним – бутылку рома, связку пепси-копы, четыре апельсина и галеты.

Матрас был совершенно новый, в упаковке.

К этому времени Маруся перестала удивляться. Она спросила:

– Как тебя зоаут? Вот из ер нейм? В ответ прозвучало:

– Рафаэль Хосе Белинда Чикориллио Гонзалес.

– Коротко и ясно, – сказала Маруся, – буду звать тебя Рафа.

– Рафа, – подтвердил латиноамериканец. Затем добавил:

– Мусья!

Еду и выпивку он быстро рассовал по карманам. Левушку тащил на плече. Матрас (я лично верю этому?) катился сам.

К тому же свободной рукой латиноамериканец поглаживал Мусю. При этом курил и галантно распахивал двери.

Вдруг Маруся уловила странное потрескивание. Прислушалась. Как выяснилось, это штаны татиноамериканца трещали от напора буйной плоти.

Следует отметить еще и такую подробность. Когда они выходили из лифта, мальчик неожиданно проснулся. Он посмотрел на Рафаэля безумными, как у месячного щенка, глазами и спросил:

– Ты кто? Мой папа?

И что, вы думаете, ответил латиноамериканец?

Латиноамериканец ответил:

– Вай нот?