Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога - Марио Борегар

Респонденты Харди обычно негативно воспринимали религиозные наставления в школе. Одним из факторов могло быть то, что религиозные наставники в школе неизбежно внушают рациональные концепции, нравственные предписания или катехизис, и редко обращаются к духовности, тому самому элементу, который побудил респондентов к общению с Харди.

В конечном итоге Харди и его коллеги пришли к тем же общим выводам, что и Джеймс: что «видимый мир является частью более духовной вселенной, из которой он черпает основную значимость», и союз с ней – наша истинная цель^[637].

В конце «Духовной природы человека» (1979) Харди обращается к обвинению в том, что его мышление окрашено его прежними взглядами. Он указывает, что к своим выводам пришел по той же причине, что и сторонник прагматизма Джеймс: потому что факты явно указывают в этом направлении. Лишь былая приверженность материализму, добавляет он, могла бы побудить его игнорировать столь обширную совокупность данных. И действительно, излагая свои взгляды на молитву и Бога, Харди ясно дает понять, что может принять материалистские гипотезы в тех случаях, когда считает, что они подкреплены свидетельствами^[638]. Но основываясь на собранной информации, он подытоживает: «Я убежден, что нам надлежит пересмотреть широко признанное мировоззрение, которого сегодня придерживается так много интеллектуалов», и в подкрепление своих слов цитирует «Науку и человеческие ценности» Броновски (1964):