Camgirl. Откровенная история вебкам-модели - Иза Маззеи

Спустя пару минут я взяла себя в руки. Знала, что Коннор вскоре пригласит меня на свидание. Знала, что мне придется либо отвергнуть его и лишиться его внимания, либо встретиться с ним и столкнуться с последствиями. Мне придется прикасаться к нему, и держать его за руку, и лизаться с ним.

Я не хотела с ним лизаться.

Я забралась в постель и взяла телефон. Внутри меня жило нечто – большое, темное и зияющее – и, если бы я его не кормила, оно пожрало бы меня целиком. Когда тонешь во тьме, легко думать, что любовь спасет тебя. Что парень спасет тебя.

Я прокрутила список контактов. Кто из парней не спит после полуночи?

* * *

Первым парнем, с которым я занялась сексом, был Джона. Я познакомилась с ним во второй год учебы в старших классах. Мы впервые встретились во дворе его школы, где я ждала Симону. Он наблюдал, как я разговаривала с компанией ребят, и улыбался мне издали. У него были короткие вьющиеся каштановые волосы и очки в проволочной оправе. Выглядел он придурковатым, но милым. Он стоял, чуть сместив вес тела на носки, и я обратила внимание на его мускулистые голени. Мы начали встречаться по чистой случайности, в основном потому, что он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

– Я знаю, чего ты добиваешься.

– Что ты имеешь в виду?

Он упер руки в бока и перенес вес тела на пятки.

– Твои «игры разума». Со мной они не работают.

– Да-а?

– Ни единого шанса. – Он подмигнул мне.

Я была заинтригована. Никому прежде еще не удавалось меня разоблачить. Мы стали встречаться. Джона позволял мне соблазнять других мужчин (при условии, что я с ними не целовалась), потому что ему было весело наблюдать, как я ими манипулирую. Я стала одержима желанием взять верх над Джоной, но это оказалось невозможно. Он манипулировал мною в ответ. Пытался контролировать меня, а я пыталась контролировать его, а потом мы вместе наблюдали, как я контролирую других парней. То, что начиналось как миленький школьный романчик, превратилось в эпическую борьбу за власть. И так я осознала, что влюбилась в Джону.

Это не меняло того факта, что мне по-прежнему было нужно, чтобы все парни хотели меня. Но теперь эту потребность сдерживало наличие бойфренда. Границы стали четче, но я позволяла другим думать, что, может быть – только может быть, – если они достаточно постараются, то я брошу ради них Джону.

Шли месяцы, мы с Джоной проходили этап за этапом – от неловкого хватания за грудь до взаимной мастурбации, от взаимной мастурбации до неуклюжих «зубастых» минетов. Однако вскоре Джоне этого стало мало.

Джона хотел секса. Я – нет.

– Ты что, меня не любишь? – спросил он, когда я сказала ему, что не готова. Он сидел на синем стуле перед компьютером. Я сидела на краю его кровати.

– Люблю.

– Тогда почему не показываешь мне этого? В этом-то весь смысл секса – это доказательство любви. – Джона развернулся в кресле, чтобы видеть меня.

Я задумалась о его словах.

– Я просто… не знаю. Не хочу заниматься сексом, вот и все.

– Ты хочешь нравиться каждому парню, манипулируешь людьми направо-налево, и я тебе это позволяю, но мне нужно, чтобы ты показала, что любишь меня. Что я особенный.

– Конечно же, ты особенный!

– Тогда почему ты не хочешь мне это показать?

– Не знаю.

– Нам лучше лишиться девственности вместе. Мы любим друг друга. Это не просто так.

Он начал наказывать меня за отказ. Когда я садилась к нему на колени, он отчитывал меня:

– Ты не можешь вот так сидеть у меня на коленях и в то же время отказывать в сексе. Это несправедливо. Не дразнись.

Я не хотела дразниться. Я страшилась его неодобрения и начала избегать вообще любых прикосновений. Мое нежелание заниматься сексом приводило в недоумение меня саму. Оно казалось полной противоположностью моей личности. Как может женщина, которая так наслаждается вниманием мужчин, при этом избегать того самого, чего эти мужчины хотят? Я говорила себе, что это потому, что меня больше заботит любовь, чем секс. Но с Джоной я могла получить и то, и другое. Мне следовало бы получить и то, и другое. Так поступают люди в отношениях. Они занимаются сексом.

Я сдалась. Мы выбрали день, и тем вечером после школы я пришла к нему домой, когда его родители были на работе. У нас впереди было трехчасовое «окно». Мы забрались в двуспальную постель и спрятались под светло-голубыми простынями. Он целовал меня, говорил, что любит, и снимал с меня одежду.

– Подожди, подожди! – Я выпуталась из его рук и села.

– Вернись…

Я выбралась из постели и завернулась в полотенце.

– Думаю, нам следует пересмотреть этот план.

– Почему? Мы же все решили.

– Да, но я не уверена, что это хорошая идея.

Джона потянулся за моей рукой. Я вложила пальцы в его ладонь. Она была влажной и липкой.

– Это хорошая идея, – напомнил он мне. – Мы любим друг друга, помнишь?

– А мы не можем вместо этого просто посмотреть «Остаться в живых»? – Я забрала у него руку и села за стол перед компьютером. Подвигала мышкой. – Давай посмотрим «Остаться в живых», а это сделаем в другой раз.

Джона закатил глаза и натянул рубашку.

– Ты не должна так меня обламывать.

Мы смотрели телевизор, пока не пришли его родители. При звуках открывающейся гаражной двери Джона громко вздохнул и вылез из постели. Он поставил компьютер на паузу и, топая, спустился в кухню встречать их, оставив меня одну.

Оказалось, его родители собрались поужинать в ресторане. Они переоделись и уехали на весь вечер. Джона сел за компьютер, загружая очередное кино для просмотра. Его дверь была оклеена коллажем из постеров к кинофильмам. Я читала названия. «Сияние». «Реквием по мечте». «Шоссе в никуда».

Бросила взгляд на его лицо, мрачное и все еще немного сердитое.

– Ладно, давай сделаем это.

Он развернул кресло.

– Снова соскочить у тебя не выйдет.

– Я не буду. Я готова. Давай сделаем это.

Секунда – и на его лице появилась широкая улыбка.

Вернувшись в постель, он навис своим обнаженным телом над моим и протянул руку мимо моей головы, чтобы повернуть к себе будильник.

– Двадцать восьмое августа, семнадцать часов двадцать шесть минут, – торжественно провозгласил он.

После того мы сели в автобус и поехали в центр, чтобы отпраздновать это событие в суши-баре. Вот-вот должен был начаться студенческий футбольный матч, и университетский оркестр оккупировал улицу, дуя в трубы и распевая гимн. Девушки с волосами, убранными в высокие «конские хвосты», и в золотой униформе вращали жезлы и кружились перед оркестром, оскальзываясь белыми кроссовками по брусчатке.