Откровенный разговор про это для тех, кому за... - Юрий Прокопенко

«Я так и не вышла замуж, а уж почему – вопрос запутанный. Даже теперь, когда мне уже почти 80. Вообще-то, нынешним это может быть и вообще непонятно, они совсем другие. Нет, я не брюзга, не ворчу, как старуха, но это действительно так – мы были другие. Были, да ушли…

Итак, мне было 17 лет, была война, я была на сельхозработах, и к нам обратилось руководство госпиталя, который был развернут поблизости. Мы ходили к раненым, читали книги, устраивали концерты, ухаживали за тяжелыми. И я, молоденькая и неискушенная, влюбилась в одного бойца. Ему было чуть побольше, чем мне. У него была тяжелейшая травма таза, причем какие-то кости совсем удалили. Он мог только лежать, а вставать или даже садиться ему таз не позволял.

И вот я к нему привязалась, а он ко мне. Мы с ним много разговаривали, делились планами на будущее, после Победы. Но он все время был в депрессии, а я его успокаивала. И даже целовала, когда он совсем уж расстраивался. Правда, я понимала, что у него не будет уже полного здоровья, что ему так и придется жить на койке до конца жизни. Но всячески пыталась поддерживать в нем искру надежды. И мне это удавалось.

Но люди во все времена бывают злы. И в госпитале тоже были такие. И там был один выздоравливающий боец, которому я понравилась, и он мне не давал проходу. Я никак не реагировала на его авансы, а он все больше распалялся. И многие это видели, но никто его не осадил, а я была неопытная.

И вот однажды он подстерег меня, когда я поздно шла из госпиталя домой. Он пытался меня принудить к близости, но я сумела вырваться, хотя он сорвал с меня интимную деталь туалета. Я бежала и рыдала, а он смеялся где-то в темноте. После этого я два дня не могла заставить себя пойти в госпиталь, хотя сердце мое разрывалось от желания увидеть моего любимого. Я даже на работу ходила с трудом, норму вырабатывала едва-едва. Но в конце концов просто вынудила себя пойти в палаты, потому что моя подруга мне передала, что мой дорогой меня очень ждет и что ему плохо.

И я пришла в палату, а его койка пустая, нянечка ее перестилает. Сначала сказала, что его эвакуировали в другой госпиталь, чтобы сделать наконец главную операцию. Но потом сжалилась надо мной и сказала, что он умер. Умер во сне, хотя вечером у него был какой-то разговор с моим обидчиком. Но никто не слышал, о чем.

И я много плакала, а потом мне врач сказал, что в любом случае мой друг не пережил бы осени – так все было у него изуродовано. И что даже если бы он выжил, то не мог бы быть мужчиной и отцом. Я очень горевала, но потом все как будто прошло.

Прошло 2 года, я опять влюбилась. Но как только мой новый друг меня касался, мне сразу казалось, что умерший видит это и стонет. И постепенно, через несколько попыток, я поняла, что он мой вечный жених и что не суждено мне выйти замуж. Так и прожила нетронутой весь свой век – и не жалею. Что-то в душе сохранилось, как у семнадцатилетней, словно и не прожита жизнь, а день прошел.

Вожусь с внучатыми племянницами, живу своей и их жизнью, и счастлива – мой друг был со мной каждый миг».