Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога - Марио Борегар

Выявление мистического опыта

Согласно пионеру психологии Уильяму Джеймсу (1902)^[584] мистический опыт имеет следующие основные характеристики:

1. Неописуемость: «Субъект сразу же заявляет, что это невозможно выразить словами».

2. Абстрактный характер: «Несмотря на сходство некоторых ощущений, мистические состояния представляются тем, кто испытывает их, также состояниями познания».

3. Быстротечность: «Мистические состояния не могут продолжаться подолгу… Зачастую после их исчезновения их свойства можно, хоть и отдаленно, воспроизвести в памяти». [Это утверждение было поставлено под сомнение^[585].]

4. Пассивность: «После того как достигается характерное состояние сознания, мистику кажется, что его собственная воля пребывает в состоянии бездействия, порой так, словно его захватила и удерживает превосходящая сила».

Однако Ивлин Андерхилл (1911)^[586] обнародовала несколько иной список:

1. Истинный мистицизм активен и практичен, а не пассивен и теоретичен. Это процесс органической жизни, то, что делает «я» в целом, а не то, о чем составляет мнение его интеллект.

2. Его цели исключительно трансцендентальны и духовны. Они не имеют ни малейшего отношения к прибавлению, исследованию, изменению или улучшению чего-либо в наблюдаемой части вселенной.

3. Для мистика Единый не просто Реальность всего сущего, а живой и личностный Объект любви, но ни в коем случае не объект исследований.

4. Жизнь в союзе с этим Единым – определенное состояние или усовершенствованная форма жизни.

Философ У. Т. Стейс (1960)^[587] различал экстравертивный и интровертивный мистический опыт:

Экстравертивный: природа, живопись, музыка или обыденные предметы содействуют мистическому сознанию. Внезапно их преображает осознание Единого.

Интровертивный: Единый обнаружен «в глубине «я», в глубине человеческой личности».

В целом Стейс считал интровертивный мистицизм гораздо более важным с исторической точки зрения, поскольку он избегает ограничений, накладываемых чувствами.

Все эти списки полезны, но для разных целей. Джеймс, который признавался, что он не мистик, описывает мистицизм более отчужденно, чем Андерхилл, которой свойственна личная благожелательность по отношению к мистическому темпераменту. Стейс стремился главным образом отделить мистическое сознание от многочисленных заявлений о необычных состояниях сознания.

Несмотря на вклад этих и других ученых, в XX веке исследованиями мистицизма в целом пренебрегали, так как на этот период пришелся расцвет фрейдизма, бихевиоризма и эволюционной психологии.

Вопрос заключался уже не в том, что именно испытывают мистики, – он звучал как «и все-таки, что с ними такое? Можно ли это исправить? Может, в этом нет ничего страшного, потому что это просто способ распространения их генов?»

В целом со времен Просвещения религия и РДМО воспринимались как примитивные феномены, которые уйдут в прошлое вместе с прогрессом науки и секуляризации. Эмиль Дюркгейм (1858–1917), один из первых социологов в области религии, утверждал, что функция религии – поддержание порядка в обществе. «По сути дела, это не что иное как совокупность коллективных убеждений и практик, введенных некими властями», – объяснял он^[588]. Обряды и ритуалы становились центром серьезных исследований, поскольку считалось, что вера исходит из отправления обрядов, не дающих распасться обществу^[589]. В поисках достоверных данных социология религии сосредоточила внимание на организованной религии, легко поддающейся изучению. При этом игнорировалось влияние духовности как таковой, а оно, судя по свидетельствам, было гораздо более значительным.