Мир английского футбола. Знаменитые клубы, легендарные игроки и драматичные сюжеты - Иван Калашников

За три дня король Майкл Бэйтс со свитой выпили около сотни пинт пива, забили окурками шесть ведер-пепельниц и сфотографировались со всеми болельщиками.

Если не считать холмов на горизонте, у стадиона «Сент-Джонса» были довольно скромные декорации: одна трибуна на курьих ножках и приземистое здание с баром и раздевалками. Блуждая по нему в поисках организаторов, я заглянул в одну из дверей и словно попал в фильм «11 друзей Оушена»: на фоне белого кафеля и ржавых труб стояла аппаратура на зависть телекомпаниям, а над ней колдовали два парня с рациями. На стене висел флаг с оскалившимся тигром. Это был центр вещания Тамил-Илама – сборной этнического меньшинства с Шри-Ланки, которое около 30 лет вело на острове партизанскую войну. Один из тамилов сразу попросил посмотреть мое журналистское удостоверение, с плохо скрываемым удовольствием посмеялся над фамилией, а потом сказал: «Ну что ты, мы не имеем никакого отношения к „Тиграм освобождения Тамил-Илама“. Просто наш народ хочет смотреть игры своей сборной».

В это почти невозможно поверить, но трансляция первого матча Тамил-Илама с острова Мэн собрала на сайте футбольной федерации 6 миллионов просмотров. Игру смотрели в Индии, США, Канаде, Великобритании – везде, где живут покинувшие родину тамилы. Собственно, сама сборная тоже собрана за границей: шесть игроков из Англии, пять из Канады, а один парень – Панушант Кулентиран – когда-то числился в молодежках «Палермо» и «Ромы». Тамилы играли очень дисциплинированно, старательно открывались под ответные передачи, усердно делали забегания и в целом напоминали сборную Японии или Кореи. Им не всегда хватало техники и скорости, но командная организация это компенсировала. Кроме того, у Тамил-Илама на турнире была самая внушительная поддержка на трибунах (разумеется, не считая хозяев) – в том числе женщины в национальных костюмах и собственный комментатор с мегафоном.

Еще один аттракцион – исполнение гимна Тамил-Илама: футболисты не клали руку на сердце, а ставили ладонь вертикально ребром к груди под болливудскую музыку. Один из тамильских техников ворчал: «Лучше бы они включали M.I.A. – боевой дух был бы еще крепче». Представив себе гимн в исполнении Майи Арулпрагасам, необузданной поп-звезды тамильского происхождения, которая любит помахать средним пальцем перед лицом у Америки во время музыкальной паузы в Супербоуле, я улыбнулся, а парень воодушевленно продолжил: «Мы все хотим, чтобы Майя дала концерт в футболке тамильской сборной. Тогда нас вообще на все турниры будут звать».

За третье место с тамилами играла сборная Реции – одной из горных провинций бывшей Римской империи. Те, кто хорошо учился в школе, легко назовут четвертый государственный язык Швейцарии (ретороманский), но футболисты все же предпочитают использовать местный диалект немецкого. Зато вместе со сборной на остров Мэн приехал Джанмарко Шмид по прозвищу Гимма – рэпер, бывший наркодилер и вообще человек со сложной биографией, как раз таки начитавший несколько своих треков на ретороманском. Когда-то Гимма и сам играл за сборную, а сейчас стоял у бровки рядом с тренером и пытался взбодрить команду гортанными выкриками – благо у него действительно отлично поставлен голос. Правда, от рева с бровки игроки Реции завелись на пару лишних оборотов, получили во втором тайме три красные карточки и проиграли со счетом 0:5.

Если забраться на крышу клубного здания, можно было увидеть по соседству поле для крикета, а на его краю – ряд туристических палаток. Утром в день финала оттуда вылезли бодрые парни в оранжевых футболках с золотым солнцем на груди и начали активную разминку. Это сборная Окситании, южной французской провинции, которая жила в палатках для поддержания командного духа. Они привезли с собой врача, массажистку и собственного повара, а в сборную взяли только тех, кто говорит на окситанском – языке, который 200 лет назад был под угрозой полного исчезновения. Уроки окситанского давал главный тренер; он же научил футболистов петь гимн – принципиально без музыки.