Стратегия блокбастера. Уроки маркетинга от лидеров индустрии развлечений - Анита Элберс

Hulu заслуживает всех похвал, звучавших в его адрес. Хотя шансы на успех были малы, Кайлар со своей командой создали привлекательный продукт для потребителей, ищущих высококачественное видео в интернете. «Мне нужно было что-то новое и хорошее в жизни, и теперь у меня есть Hulu» – вот как сформулировал это один (явно довольный) пользователь. Популярность сайта, которой добилась команда, превзошла их самые смелые ожидания. Чтобы в полной мере оценить бизнес-модель Hulu, важно посмотреть на общую картину и понять характер трудностей, с которыми в результате перехода на цифровой формат сталкиваются традиционные медиакомпании, даже такие крупные и опытные, как основатели Hulu. Остановимся на двух факторах.

Во-первых, даже для сторонних наблюдателей растущая цифровая дистрибуция, захватывающая и зрелищную сферу, являлась синонимом пиратства или, говоря точнее, потребления незаконных копий телепередач, музыки, книг, фильмов и других развлекательных продуктов, что вредит продаже оригиналов. В таких условиях особенно уязвимыми становились крупные ставки на блокбастеры. Как верно заметил Дэвид Боксенбаум из A&M/Octone, имея в виду музыкальный бизнес: «Никто не делает пиратские копии невостребованных альбомов». У Боксенбаума, как и у многих других руководителей в индустрии развлечений, есть все основания беспокоиться из-за тенденции снижения доходов: «В наше время, даже если вы успешны на рынке, продажи альбома-хита все равно на миллионы копий ниже, чем раньше». Однако, несмотря на всю убежденность многих руководителей, что корень их бед следует искать в пиратстве, исследователям оказалось нелегко доказать причинно-следственную связь между пиратством и снижением продаж. Действительно, некоторые изыскания показали, что незаконные загрузки музыкальных записей наносят вред доходам правообладателей, но все-таки не в той степени, чтобы говорить об этом серьезно^{209}. Многие исследователи пришли к выводу, что незаконный обмен файлами не оказывает заметного воздействия на продажи^{210}; причем в их поле зрения попал именно музыкальный сектор, по общему мнению, пострадавший больше других. Доказательства, будто пиратство вызывает падение доходов в других областях индустрии развлечений, еще неоднозначнее.

Отсутствие убедительных доказательств на самом деле не удивляет так сильно, как могло бы показаться на первый взгляд, – в конце концов, не всякий незаконно загруженный файл означает потерю продажи. Не каждый зритель нелегальной копии «Ленивого воскресенья» или другого эпизода «Субботним вечером в прямом эфире» смотрел бы их по телевизору или позже купил бы DVD-диски с этой передачей. Некоторые пираты в принципе не собираются раскошеливаться, никто из них и не подумает платить за легальную версию развлекательного продукта. Но есть особая категория активных пиратов, которые регулярно используют незаконные загрузки, чтобы принять для себя решение, приобретать или нет законное право на просмотр той или иной передачи или фильма. Вполне допускаю, что волноваться о размерах пиратского рынка – занятие, мягко говоря, непродуктивное. Пусть о нарушении авторских прав беспокоятся такие отраслевые организации, как RIAA (Американская ассоциация звукозаписывающих компаний), представляющая интересы звукозаписывающей индустрии, и MPAA (Американская ассоциация кинокомпаний), отстаивающая бизнес-интересы крупнейших кинопроизводителей, – это их любимое развлечение. Но и полностью отрицать, что пиратство может иметь негативные последствия, тоже было бы неправильно.

Во-вторых, переход на цифровой формат меняет в корне представление потребителей о том, какая цена «справедлива», и уменьшает желание многих людей платить за оригинальную продукцию – что несомненно наносит вред доходам компаний, работающих в индустрии развлечений. Кстати, это явление можно рассматривать как косвенное последствие пиратства. Потребители знают, как легко найти в Google любые нелегальные копии книг, музыкальных произведений, фильмов, сериалов и видеоигр, и кто-то из них сочтет, что при таких условиях платить полную цену за медиапродукт просто несправедливо, несовременно, да и неразумно. В этом повинно не только пиратство, поскольку такой же результат могут иметь и вполне законные бизнес-модели новой эпохи. С помощью цифровых каналов дистрибуции потребителям доступно больше контента, чем когда-либо ранее, причем зачастую – по более низким ценам. YouTube представляет собой на самом деле бесплатный музыкальный автомат с огромным репертуаром, а Spotify, Pandora и Netflix дают любителям музыки, кино и телевидения доступ к гигантским библиотекам за вполне умеренную абонентскую плату. Понятно, что такие интернет-услуги убивают у потребителя всякое желание платить дороже только за то, чтобы стать полноценным владельцем любимого произведения.

Алан Хорн говорил о том, что в киноиндустрии «новые технологии уменьшают размер общего “пирога” – по крайней мере на ближайшее будущее». Приведу только один пример: новые возможности просмотра и проката фильмов на основе потокового видео, скорее всего, окончательно вытеснят более прибыльные продажи DVD-дисков. По причине того что большинство потребителей мало разбираются в специфической структуре затрат на цифровые товары, очень трудно влиять на их представление о справедливых ценах. По своему опыту я знаю, насколько часто люди преувеличивают стоимость производства, упаковки и перевозки таких продуктов, как книги в переплете или CD– и DVD-диски; в результате многие ожидают, что цена этой же продукции в цифровом формате (когда убирается солидная часть затрат) будет ниже той, которую предлагают традиционные медиакомпании.

С одной стороны, незаконные загрузки, с другой – факторы, уменьшающие желание потребителей платить за оригинальный или даже легальный контент. Непростое сочетание этих факторов означает, что производители и продюсеры, решившиеся на коммерческую вылазку в интернет, могут столкнуться с неблагоприятной конъюнктурой. Посмотрим на ситуацию с точки зрения бесплатных вещательных телеканалов ABC, CBS, FOX и NBC. Все они получают контент от телевизионных производственных подразделений своих материнских компаний, от конкурирующих медиаконгломератов или независимых студий, и приносят доходы себе и им, продавая рекламное время в этих передачах^{211}. Для телесетей и телеканалов жизненно важна «стоимость тысячи контактов» – рекламный тариф, определяющий, во сколько обойдется рекламодателям контакт с тысячей зрителей^{212}. Когда в 2009 году команда Кайлара пересматривала бизнес-модель Hulu, то стоимость тридцатисекундных рекламных роликов в прайм-тайм в крупных вещательных сетях составляла примерно от двадцати до сорока долларов. Такого рекламного времени в каждый час телеэфира было как минимум шестнадцать минут, то есть сети получали около одной тысячи долларов в расчете на тысячу зрителей в час.