Эволюция всего - Мэтт Ридли

Правительство, по сути, является организацией граждан, способствующей установлению общественного порядка. Оно возникает спонтанно в не меньшей, а возможно, и в большей степени, чем насаждается извне. И на протяжении столетий формы правления менялись самопроизвольно, практически безо всякого плана.

Тюремная власть

В удивительном новом исследовании «Социальный порядок преступного мира», посвященном жизни тюремных банд, Дэвид Скарбек подтверждает, что и эти структуры, хотя и основанные на насилии, появляются и формируются спонтанно. Для поддержания порядка американские тюрьмы никогда полностью не полагались на государственный закон. Конечно, существует тюремное руководство и надзиратели, но большинство «законов» представляют собой спонтанно возникающие правила поведения заключенных – так называемый кодекс заключенных. Обычно он определяет взаимоотношения между заключенными и, говоря словами Дональда Клеммера, проведшего широкое исследование правил тюремной жизни, «призывает заключенных воздерживаться от содействия тюремному или официальному руководству в установлении дисциплины и никогда не предоставлять им никакой информации, в особенности такой, которая могла бы навредить другому заключенному». Скарбек указывает, что этот код никем специально не изобретался, а возник и эволюционировал самопроизвольно. Не существовало какой-то специфической группы заключенных, которая занималась бы его формулировкой. Нарушителей кодекса сурово наказывали, высмеивали, оскорбляли или убивали, и все это происходило без центрального руководства. Кодекс «облегчал социальное взаимодействие и уменьшал число конфликтов. Он помогал установить порядок и облегчал торговлю наркотиками».

Однако в 1970-х гг. «кодекс заключенных» в мужских тюрьмах начал давать трещину. По времени это совпало со значительным увеличением численности и расширением этнического состава заключенных. Такой же процесс происходил в догосударственных обществах. Когда численность жителей деревни или численность банды превосходит какое-то пороговое значение, правила межличностного поведения перестают работать. Общество становится слишком анонимным. В тюрьмах возросло насилие, но произошло и кое-что еще: начали формироваться тюремные банды.

Банды стали появляться в американских тюрьмах именно в 1970-х гг. Они не имели почти ничего общего с бандами во внешнем мире и возникали даже там, где уличных банд не существовало. Сначала банды возникли в 30 тюрьмах, как будто кто-то решил внедрить эту идею в качестве тюремной реформы. Но этот процесс не был санкционирован тюремной администрацией, это оказалась спонтанная, незапланированная тенденция. И хотя каждая банда имеет лидера, вся система в целом полностью децентрализована. Как пишет Скарбек, «существующий социальный порядок никто не выбирал, никто его не разрабатывал». Отражая идею шотландского философа Адама Фергюсона, Скарбек продолжает: «Этот организационный процесс снизу вверх стал результатом действий заключенных, но не являлся реализацией какого-то проекта». Это был эволюционный процесс.

Сначала появилась мексиканская мафия в Сан-Квентине. Она до сих пор остается одной из самых могущественных банд, но вскоре возникли и другие. Под влиянием банд снизился уровень насилия, усилился оборот наркотиков и других товаров, уменьшились цены и в целом повысился уровень жизни заключенных. Скарбек проанализировал этот процесс и пришел к заключению, что единственным объяснением этого явления может быть возникновение рудиментарной формы правления. Возникновение банд – реакция на отсутствие правительства среди заключенных. Тюремные администрации обычно приветствуют появление банд, поскольку они помогают поддерживать порядок. А в женских тюрьмах банд нет по той простой причине, что численность заключенных все еще слишком мала, чтобы привести к разрушению действующего кода. Другими словами, при достижении определенной численности популяции правительство возникает спонтанно, как рэкет. Мексиканская мафия в Калифорнии сегодня контролирует торговлю наркотиками не только в тюрьмах, но и на улицах, собирая дань с распространителей и усиливая свою власть через угрозу насилия внутри тюрем. Одна из причин снижения уровня насилия в американских тюрьмах, возможно, заключается в том, что банды до некоторой степени упорядочили наркобизнес.

От рэкета до правительства

Если гангстеры образуют правительство, не означает ли это, что правительство зарождается как организация гангстеров? Как пишет Кевин Уильямсон в книге «Конец близок и внушает страх», организованная преступность и правительство ближе, чем двоюродные братья. Они – побеги от одного корня. Это означает, что правительство возникает как мафия с монопольным правом на насилие и взимание платы (налогов) с граждан в обмен на защиту от внешней опасности. Именно так возникало правительство почти всюду и всегда, и в современном мире рэкет эволюционирует в правительство. Мафия возникала на Сицилии в годы беззакония, когда права частной собственности защищались слабо, а множество бывших солдат в любой момент могли предложить свои услуги в качестве наемных охранников. Подобным же образом в 1990-х гг. возникла российская мафия – тоже во время беззакония, когда множество бывших военных искали работу.

На всем протяжении человеческой истории характерным признаком государственной власти являлась монополия на насилие. В Древнем Риме, особенно в I в. до н. э., консулы, генералы, правители и сенаторы, каждый со своей организованной группой солдат и головорезов, грызлись за добычу награбленного в гражданских войнах, убийствах и заговорах, пока не появился один, наделенный достаточной властью и деньгами, чтобы монополизировать применение военной силы. Сам себя он называл Августом и установил «римский мир» (Pax Romana), продлившийся (с несколькими кровавыми перерывами) 200 лет. Как пишет Ян Моррис в книге «Война: для чего она нужна?», «работала парадоксальная логика насилия. Поскольку каждый знал, что император мог послать (и если надо, то и послал) легионы, то ему не часто приходилось это делать».

Сегодня мы обычно воспринимаем государство как позитивную силу, призванную устанавливать справедливость и укрощать худшие инстинкты отдельных личностей. Но задумайтесь о происхождении этой структуры. Практически повсеместно – США и другие бывшие колонии являются важным исключением – сначала власть осуществляла группа головорезов, которые, как язвительно отметил папа Григорий VII в XI в., «поднялись над своими товарищами за счет гордыни, воровства, обмана и убийства – то есть преступлений самого разного рода». Говоря словами историка Роберта Хиггса, на протяжении большей части истории государство было «вездесущим хищником и повсеместно подминало под себя права граждан». Джордж Вашингтон говорил: «Государство – это не разум. Государство – это не убеждение. Государство – это сила. Как и огонь, это опасный слуга и грозный хозяин». Социолог Альберт Джей Нок в 1939 г. писал с особенным цинизмом: «Идея о том, что Государство возникло, чтобы решать какие-то социальные задачи, является полностью неисторичной. Оно возникло в результате завоеваний и грабежа, иными словами, в результате преступлений». Может быть, все это в прошлом и теперь государство постепенно превращается в благой и благородный инструмент, кто знает?

Представители монархии Тюдоров и талибы скроены по единому проекту. Генрих VII был похож на дона Корлеоне, а Исламское государство, колумбийская повстанческая группировка ФАРК, мафия, Ирландская республиканская армия все больше и больше напоминают правительственные структуры, поскольку внедряют строгий моральный кодекс, облагают «налогом» торговлю и услуги (опиум, кокаин, уничтожение отходов), наказывают непослушных, производят оружие. А современные правительственные структуры содержат элементы криминальных структур. Во всем мире в полиции служат криминальные элементы: Министерству национальной безопасности США едва минуло 10 лет от роду, но в 2011 г. более 300 его служащих были арестованы за такие преступления, как распространение наркотиков, детская порнография и продажа информации наркокартелям.