Супербоги - Грант Моррисон

Клэрмонт обожал своих женских персонажей – он пылал к ним любовью, как Данте к Беатриче. Всевозможные женщины – от юной идеалистки Китти Прайд до блистательной надменной Шторм и остроумной холодной телепатки-доминатрикс Эммы Фрост – были роскошно прорисованы, им позволялись эмоциональные выкрутасы, а сюжет поворачивался так, что они выступали не фоновыми фигурами, не какими-нибудь ревнивыми подругами или невозмутимыми, немногословными специалистками, как в серебряном веке, но друзьями, воинами, матерями, богинями, гениями и ролевыми моделями.

С такой же деликатностью Росомаха из одномерного «вздорного задиры» превратился в многослойного человека, разрывающегося между благородством и зверством. Клэрмонт подарил своему современному самураю душу, и Росомаха прогремел: юноши хотели стать им, женщины хотели приручить его и исцелить от одиночества.

«Люди Икс» Клэрмонта—Бирна были бурлящей виртуальной реальностью, сложенной из достоверных фотографических отсылок и свежих описаний экзотических локаций, которые навещали Люди Икс в ходе своих бурных приключений. Клэрмонт нередко описывал иностранные декорации с утонченной осведомленностью зануды в аэропорту: делился с читателями демографическими сведениями, климатической статистикой и перечислял основные статьи экспорта и импорта. Детально прописанный фон и неизменно распахнутое окно в текущие мысли любого персонажа придавали комиксу текстуру, на которой читатели залипали, как мухи на клейкой бумаге. Невозможно было не погрузиться с головой в эти идеально сконструированные, до безумия захватывающие мыльнооперные повороты и выверты, в эти потрясающие воображение клиффхэнгеры. Ни один сюжет не обходился без шокирующего откровения, сопоставимого с «Нет, я твой отец» Дарта Вейдера. В «Людях Икс» все были чьи-то отцы, давно потерянные братья, злые двойники, ушедшие любовники, матери, жены или потомки из будущего. Вскоре в жизни всей этой международной команды мутантов-изгоев не осталось ничего случайного, и потому появление любого нового персонажа сопровождалось лихорадочными гаданиями. А этот таинственный человек в маске – не пропавшая ли сестра или дядя Ночного Змея? Или он – злой двойник Колосса из параллельного мира? Или, может, давно потерянный сын профессора Ксавьера?

Если О’Нил, Макгрегор и Гербер – это Мартин Скорсезе, Роберт Олтмен и Фрэнсис Форд Коппола, тогда Клэрмонт – Стивен Спилберг: мостик между творцом, которого превозносят поклонники, и суперзвездами-миллионерами восьмидесятых и девяностых. Преданность Клэрмонта персонажам вошла в легенды, и он плел кошмарно заковыристый, но внутренне логичный гобелен, он же «канон», как он сам это называл, благодаря чему комиксы о Людях Икс возглавляли списки бестселлеров двадцать с лишним лет. (К моему немалому расстройству, герой моих подростковых лет не обрадовался, когда новый редакторский режим «Марвел» в 2001 году нанял меня «перелицевать» франшизу «Люди Икс» и я лично взвалил на себя ответственность за нечаянный и невосполнимый урон, нанесенный канону. Ах, панк!)

Когда настало время создать сугубо британского марвеловского супергероя Капитана Британию, общепризнанный англофил Клэрмонт первым вызвался решить эту задачу. Он был первопроходцем, и, вероятно, интуиция подсказала ему, куда в следующий раз ударит молния. В полях Альбиона и Каледонии зашевелилось нечто похожее на самостоятельное движение. Вскоре никакой Крис Клэрмонт нам уже не понадобится.

Как гордо возвестил кинопродюсер Дэвид Паттнэм после успеха «Огненных колесниц» 1981 года на церемонии вручения премии «Оскар»^[172], британцы наступали.

Любимый дядя Билли на мой девятнадцатый день рождения («Мне скоро двадцать! Тридцать! Смерть смерть смерть!» – завывал мой дневник в тот день) дополнил мой личный пазл, подарив мне великолепную колоду Таро Алистера Кроули и Фриды Харрис, а к ней «Книгу Тота». Я решил, что стану магом, и заказал себе журнал «The Lamp of Thoth»^[173], который открыл мне двери в среду постмодернистской «магии хаоса», как раз тогда оживившей оккультный андерграунд. Мне нравился метод хаоса, который обходился без традиционных богов и ритуалов и предполагал, что практикующие создают собственные магические системы самостоятельно. Я не очень-то верил, но готов был пробовать что угодно, только бы мне улыбнулась удача; я исполнил традиционный ритуал, мне тотчас явилась пылающая ангельская львиная голова, и я сильно перепугался, когда она проревела слова «Я не Север и не Юг». Однако мои подозрения подтвердились: существуют состояния сознания, к которым мое образование едва ли меня подготовило, и доступные в печатном виде инструкции, объясняющие, как эти состояния вызвать посредством «ритуального» поведения.

Я в свободной форме писал рассказы для «Near Myths», которые почитал своей «личной» работой, а также зарабатывал деньги, сочиняя фантастический приключенческий «Старблейзер» для требовательных редакторов из бывших военных и их августейшего шотландского издательского гиганта D. C. Thomson; затем у меня появилось и третье занятие, и оно вновь привело меня к супергероям – отец сосватал мне работу в местной газете Govan Press, одной из тех, что предоставляли ему трибуну для подстрекательских социальных выступлений. Меня наняли создавать для газеты первый в истории местный комикс-стрип – про супергеройского уроженца Глазго.

Название «Капитан Клайд» предложил редактор газеты Колин Таф. Живи мы в Ньюкасле, супергерой был бы, разумеется, Капитаном Тайном^[174]. А в нью-йоркской районной газете – наверное, Капитаном Гудзоном или Капитаном Ист-Ривером. Это простой способ сгенерировать супергероя – взять слово «Капитан» и приставить к нему любое другое слово: Капитан Дисконт, Капитан Чистоплюй, Кэп Хрясь. Мы с друзьями считали, что такое имя лишь немногим менее позорно, чем музыка, которую слушали наши отцы, но я уже решил оправдать его новым и более правдоподобным подходом к материалу, придать стереотипическому комиксу иронический оттенок. Мои редакторы воображали «кэмпового» супергероя, с тайной штаб-квартирой под площадью Георга и отважным малолетним напарником, но у меня была миссия: я хотел показать им, до чего изменились супергеройские комиксы с тех пор, как редакторы последний раз их открывали, а между делом испытать кое-какие свои представления о грядущем развитии этих комиксов. Я намеревался привнести в традиционный газетный формат самоупоенный подростковый пыл комиксов, которые любил сам.

В ноябре 1979 года я сдал первый законченный эпизод; мой Капитан Клайд оказался супергероем, которому я мог сопереживать. Крису Мелвиллу было двадцать три года, он сидел без работы и жил на западной окраине Глазго. На выходные отправившись в поход в Пик-Дистрикт – по следам моих одиноких блужданий в том году, – он сталкивается с древней магией британской языческой глуши. «Богиня Земной Энергии» наделяет нашего странника средь холмов способностью летать, суперсилой, устойчивостью к физическому ущербу и скоростью, и так рождается Супермен из Глазго, чувствительный, остроумный юноша, который сидит на пособии по безработице, мыслит мелкомасштабно и сражается соответственно.