Что нельзя купить за деньги. Моральные ограничения свободного рынка - Майкл Сэндел

Возьмем, к примеру, коллекционирование спортивной атрибутики. Бейсболисты с давних пор являются объектами назойливого преследования со стороны молодых фанатов, настойчиво требующих автографов. Раньше наиболее любезные игроки подписывали карточки и бейсбольные мячи перед игрой, неподалеку от скамейки запасных, а иногда и после игры, на выходе со стадиона. Сегодня невинная давка за автографами уступила место коллекционному бизнесу спортивной атрибутики, который оценивается в миллиарды долларов и управляется брокерами, оптовиками и самими командами.

Больше всего мне запомнилась охота за автографами, в которой я поучаствовал в 1968 году, когда мне было пятнадцать лет. К тому времени моя семья переехала из Миннеаполиса в Лос-Анджелес. В ту зиму я постоянно слонялся вдоль кромки поля в Ла Косте, на котором проходил благотворительный турнир по гольфу. В нем участвовало несколько величайших бейсболистов всех времен, и большинство из них охотно раздавали автографы в перерывах. Мне не хватило дальновидности прихватить с собой бейсбольные мячи или авторучку фирмы Sharpie с несмываемой пастой. Все, что у меня было, – это стопка простых карточек размером три на пять сантиметров. Некоторые игроки расписывались ручками, некоторые – небольшими карандашами, которыми они записывали набранные очки в конце партии. Но я уходил оттуда с ощущением найденного сокровища, в возбуждении от встречи, пусть и краткой, с героями моей молодости и легендарными личностями, которые играли еще до моего рождения: Сэнди Коуфаксом, Уилли Мейсом, Микки Мэнтлом, Джо Ди Маджо, Бобом Феллером, Джеки Робинсоном и – да! – Хармоном Киллбрю.

Мне бы никогда не пришло в голову продавать эти автографы, даже задаться вопросом, сколько они стоят на рынке. Они до сих пор хранятся у меня вместе с коллекцией бейсбольных карт. Но в 1980-е годы автографы и личные вещи спортсменов превратились в ходовой товар, их стали покупать и продавать постоянно увеличивающие свою численность легионы коллекционеров, брокеров и дилеров^[279].

Бывшие звезды бейсбола начали раздавать автографы за плату, которая варьировалась в зависимости от их статуса. В 1986 году питчер Боб Феллер, чье имя занесено в Зал Славы, продавал свои автографы на выставке коллекционеров по два доллара за штуку. Три года спустя Джо Ди Маджо расписывался за 20 долларов, Уилли Мейс – от десяти до двенадцати, Тед Уильямс – за 15 (плата за автограф Феллера к 1990-м годам возросла уже до десяти долларов). Поскольку эти знаменитости играли до «эры» высоких зарплат, трудно винить их за стремление извлечь из своей подписи маленькую выгоду. Но этим своеобразным бизнесом занялись и действующие игроки. Роджер Клеменс, будучи звездным питчером команды «Бостон Ред Сокс», получал за автограф восемь с половиной долларов. Некоторые игроки, включая питчера «Доджерс» Ореля Хершисера, считали подобную практику отвратительной. Консервативные поклонники бейсбола жаловались на платные автографы, вспоминая, что тот же Бейб Рут всегда расписывался бесплатно^[280].

Однако рынок предметов коллекционирования в то время только зарождался. В 1990 году в журнале Sports Illustrated появилась статья, описывавшая, как изменяется давняя традиция брать автографы. «Новое поколение коллекционеров автографов» стало «грубым, жестоким, мотивированным исключительно деньгами», докучает игрокам в отелях, ресторанах и даже у них дома. «Если раньше охотниками за автографами были всего лишь дети, одержимые почитанием своих героев, то сегодня в погоню включились коллекционеры, дилеры и инвесторы… Дилеры зачастую платят группам детей – почти как Феджин и Ловкий Плут с его командой^[281]. Те собирают автографы, а дилеры вводят их в оборот и продают. Инвесторы покупают автографы, предполагая, что, как и предметы изобразительного искусства или артефакты, представляющие историческую значимость, подписи Ларри Берда, Майкла Джордана, Престона Маттингли или Хосе Кансеко со временем вырастут в цене»^[282].

В 1990-е годы брокеры начали платить профессиональным бейсболистам за то, чтобы те подписывали тысячи мячей, бит, маек и других вещей. Затем дилеры продавали эти массово выпускаемые предметы коллекционирования с помощью рассылочных компаний, телемагазинов и магазинов розничной торговли. В 1992 году Микки Мэнтл, как сообщалось, получил 2,75 млн долларов, за которые должен был подписать 20 000 бейсбольных мячей и появляться на публике; эта сумма превышала сумму, которую он заработал за всю свою спортивную карьеру в команде «Янкиз»^[283].

Однако наибольшей ценностью обладают те предметы, которые использовались в реальных играх. Помешательство на коллекционировании усилилось, когда в 1998 году Марк Магуайер установил новый рекорд по количеству хоум-ранов за сезон. Фанат, поймавший во время матча семнадцатый мяч, который стал для игрока рекордным, продал его на аукционе за три миллиона долларов, что стало наибольшей ценой за предмет коллекционный спортивной атрибутики за всю историю^[284].

Превращение бейсбольных сувениров в товары изменило отношение поклонников и к игре, и друг к другу. Когда Магуайер сделал шестьдесят второй хоум-ран за сезон и побил предыдущий рекорд, человек, отыскавший мяч, не продал его, а тут же отдал Магуайеру. «Мистер Магуайер, кажется, у меня есть кое-что, что принадлежит вам», – произнес этот человек, Тим Форнерис, протягивая мяч^[285].