Песни драконов. Любовь и приключения в мире крокодилов и прочих динозавровых родственников - Владимир Динец

Буйволовые скворцы на бегемоте. Малави

Лагуна Сент-Люсия представляет собой широкое устье реки, отгороженное от океана широкой песчаной косой. Крокодилы нередко выплывают в океан поиграть в прибое и иногда становятся жертвами белых акул. Это одно из самых южных мест, где водятся нильские крокодилы. Зимой там так холодно, что они впадают в спячку в глубоких норах на три – пять месяцев. Чтобы легче переносить голодовку, они замедляют обмен веществ, дыхание и сердцебиение. Кроме того, они меняют расположение сердечных клапанов, так что сердце из четырехкамерного становится трехкамерным и неиспользованный кислород повторно прогоняется по жилам. В теплое время года способность менять структуру сердца позволяет дольше нырять. Больше никто из животных такого не умеет; сердце крокодиловых – самое совершенное среди всех живых существ.

Лагуна – часть большого национального парка иСимангалисо (“и” – определенный артикль в зулусском языке). Поначалу зверей там попадалось мало, но однажды ночью на проселочной дороге через холмы мы увидели на склоне крупного леопарда-самца. “Колумб” в это время стоял в ремонте, так что мы ехали на предоставленном администрацией парка “сафарибусе”, микроавтобусе с открытыми боками без дверей. Африканские леопарды обычно очень скрытные, и увидеть их непросто, но этот направился прямиком к нам и принялся ходить вокруг машины, пытаясь заглянуть внутрь. Мы с Шурой светили на него фонариками, пока Стася снимала. Мне, как бывшему владельцу домашних кошек, было ясно видно, что леопард не охотился, а просто любопытствовал. Потом он изготовился прыгнуть в машину. Этого нельзя было допускать. Всего месяцем раньше мы разговаривали с гидом, которому во время ночного сафари леопард запрыгнул в открытый джип с туристами. Гид вытолкал зверя из джипа прикладом ружья, но леопард успел махнуть лапой и когтями оторвал ему нос и два пальца на руке. Нам, конечно, очень хотелось поиграть с диким леопардом, но все же пришлось направить ему лучи фонариков прямо в глаза. Он заморгал и отвернулся, потом еще раз обошел вокруг машины. Я потихоньку поехал вперед, но котик продолжал идти за нами еще пару минут.

Закончив наблюдения за крокодилами, мы поехали в другой национальный парк под названием Шлушлуве-иМфолози, чтобы отдохнуть среди прохладных холмов и суммировать данные. К этому времени мы уехали из тропиков, где сухой сезон с апреля по ноябрь, в субтропики, где все наоборот. Стоял октябрь, так что холмы были ярко-зелеными, у всех зверей были маленькие детеныши, а на лугах повсюду торчали алые соцветия гемантусов размером с волейбольный мяч.

Результаты наблюдений получились странные. Крокодилы во всех популяциях одинаково часто шлепали головами. Но в местах, где они жили в маленьких прудах, почти каждая “песня” включала громкий рев, а там, где они жили в больших озерах и реках, они ревели редко, и звук больше напоминал негромкий кашель.

С миссисипскими аллигаторами было наоборот: часто и громко ревели они везде, а головой шлепали в основном в больших водоемах. Из двух предсказаний моей теории одно работало только для крокодилов, а другое – только для аллигаторов. Никаких объяснений этому мне в голову не приходило. Все, что мне оставалось, – продолжать собирать данные.

Но сначала надо было вернуть “Колумба” “Шакал Туре”. Машина доставляла нам все больше хлопот. Хуже всего получилось с гиеновыми собаками. Нам очень хотелось их увидеть, но они нуждаются в больших территориях для охоты и легко цепляют разные болезни от бродячих собак, поэтому стали очень редкими. В Шлушлуве-иМфолози нам наконец-то удалось отыскать стаю, но как только мы поехали следом, постепенно сокращая расстояние, карбюратор в очередной раз поломался. Мы сумели кое-как его починить, но в дальнейшем нам приходилось каждый вечер искать склон, чтобы поставить машину, потому что утром завести ее можно было, только катясь под горку. Фары, дворники, вентиляция кабины, задние тормоза и все приборы вроде спидометра уже не работали, а выхлопная труба едва держалась, подвязанная тросиком.

За время пути мы встретили еще несколько человек, арендовавших машины у “Шакал Туре”, и поддерживали с ними контакт. У всех постоянно что-нибудь ломалось, и всем последнее время не удавалось дозвониться до офиса компании. Одна американская пара, Джим и Нэнси, всерьез собиралась подавать на “Шакала” в суд.

Мы пересекли Драконовы горы – мезозойского вида горную цепь, северо-восточный склон которой представляет собой вертикальную стену в три тысячи метров высотой. В горных ущельях там скрыты тысячи наскальных рисунков, оставленных предками нынешних бушменов, и чудесные тропинки для дальних прогулок пешком. Узкая, скользкая, очень крутая грунтовка поднимается на гребень хребта, за которым лежат холодные, засушливые, удивительно похожие на Тибет высокогорья королевства Лесото. Оттуда мы вернулись к теплому, необыкновенно живописному побережью и ехали вдоль него до самого Кейптауна. В город мы прибыли за шесть часов до срока возвращения машины. Аккумулятор уже не держал заряд, так что пришлось спать в кабине, оставив мотор включенным на всю ночь.

Наши друзья Джим и Нэнси вернули свой пикап днем раньше. Директор “Шакала” пообещал отдать им больше денег, чем полагалось по контракту, в компенсацию за все время, которое они потратили на ремонт. Выплату полагалось произвести не позднее чем через три дня.

Я не мог дождаться, когда наконец избавлюсь от “Колумба”. Водить машину в Африке и так непросто, а когда она ломается каждые несколько часов и в любой момент может потерять управление на скорости, выдержать постоянное напряжение еще труднее. Из нас троих я был самым опытным водителем, поэтому проводил почти все время за рулем. Под конец пути крутить баранку надоело невыносимо. К тому же, несмотря на богатые приключениями биографии, мы уже полностью исчерпали запас историй, которыми можно было бы развлекать друг друга в пути.

К разговору с директором “Шакала” мы подготовились всерьез. Мы собирались потребовать возмещения стоимости всего ремонта и большой скидки за перенесенные неприятности. За четыре месяца у нас было восемь крупных поломок и около ста мелких, не считая спущенных шин, которые пришлось примерно сорок раз залатывать и двадцать раз менять. Обычно подобные переговоры входили в обязанности Стаей, но в этот раз мы собирались участвовать втроем.

Мы подъехали к офису. Ворота были открыты настежь. Внутри не было ничего. Ни людей, ни машин, ни компьютеров, ни шкафов с бумагами, ни лампочек под потолком. Только голые стены.

Мы расспросили соседей, но никто ничего не знал. Один охранник сказал нам, что накануне вечером персонал “Шакала” погрузил мебель в грузовик и отбыл в неизвестном направлении. Мы остались с полупарализованным пикапом, на который у нас даже не было нормальных документов. Компания “Шакал Туре”, которая была нам должна минимум двенадцать тысяч долларов, исчезла без следа.