MOBY. Саундтрек моей жизни - Моби

Еще два года назад в Штатах вообще не было рейв-сцены. А сейчас, словно за одну ночь, мир переменился. Во всех более-менее больших городах Северной Америки появились диджейские магазины и точки продажи рейверской одежды. Музыканты продавали гитары, покупали синтезаторы и записывали техно-треки, которые превращались в известные по всему миру гимны. Шел 1992 год, и рейв-сцена расцветала подобно блестящему самодельному цветку.

Почти все мои знакомые пытались стать промоутерами. Так что вместе с моими менеджерами, дизайнером-осветителем Скотто и приятелем по имени Ди-Би я и сам решил попробовать свои силы в этой отрасли, организовав рейв в Челси за день до Хэллоуина. Ди-Би был британским диджеем, который работал и жил в Нью-Йорке, и когда меня познакомили с ним в 1988 году, я думал, что он самый крутой человек на планете. Он был высоким, мрачновато-красивым, безупречно одевался и всегда откуда-то доставал более классные пластинки, чем у меня.

Сначала Ди-Би, Скотто и я придумали ужасное хэллоуиновское название: «Маск-а-Рейв». Потом начали искать зал. У Ди-Би был определенный опыт организации рейвов, а вот я и мои менеджеры ничего в этом не понимали.

– Давайте найдем что-нибудь небольшое и начнем с малого, – робко предложил я, вспоминая пустые танцполы «Хитрого лиса» и «Пале де Боте».

– Можно арендовать «Саунд Фэктори», – сказала Марси, одна из моих менеджеров.

– Марси, «Саунд Фэктори» вмещает три тысячи человек, – возразил я.

– Мы начнем сразу с большого! Все будет круто! – сказала она. – Не беспокойся, Моби.

– Я беспокоюсь, – ответил я.

Ди-Би и другой мой американский менеджер, Барри, решили, что снять «Саунд Фэктори» – хорошая идея, так что мы договорились об аренде на 30 октября. Друг Ди-Би помог с оформлением, и мы сделали двадцать пять тысяч блестящих, простеньких флаеров: «Маск-аРейв, 30 октября, 1992. Живые выступления Altern8 и Моби. Диджеи Ди-Би, Мистер Клин, Кевин Сандерсон. Киберсвет от Скотто». Мы с Ди-Би забрали флаеры из типографии и в офисе моих менеджеров встретились с тридцатью молодыми рейверами, которые подрабатывали, раздавая флаеры в клубах и музыкальных магазинах.

– Думаешь, народ соберется? – спросил я зеленоволосого восемнадцатилетнего рейвера по имени Майк.

– С таким-то составом? Да, все будет круто, – сказал Майк, и мои страхи слегка развеялись.

Итак, настал канун Хэллоуина, день нашего рейва, и я нервничал. Вдруг рейв провалится? Вдруг я буду прыгать по сцене в полночь перед двадцатью зрителями и уборщиком?

В девять вечера я сидел в своем новом лофте и смотрел в окно на Мотт-стрит. В сумерках здания напротив напоминали острые зубы, скалившиеся на ночном небе. Я слышал звуковые сигналы машин, а за ними – неописуемый шум, производимый вечером в пятницу на Манхэттене несколькими миллионами человек, вышедшими на улицы в поисках любви и хаоса.

Я прошел к парадному входу здания и поздоровался с Джо, нашим бездомным разнорабочим. Джо в молодости был боксером, но потом опустился и стал бомжевать в Нижнем Истсайде – спал на тротуаре прямо перед нашим зданием. Семья Кинничи пожалела его и дала ему работу и спальное место в подвале рядом с репетиционной комнатой Sonic Youth. Джо всегда молча смотрел себе под ноги, когда подметал и мыл полы.

– Привет, Джо, – сказал я, выходя из здания.

– Хм-м-м, – отозвался он.

– Счастливого Хэллоуина.

Он ушел куда-то по Мотт-стрит, ничего не сказав.