Умные граждане – умное государство - Бет Новек

Человек, который носит туфли, лучше всех знает, в каком месте они трут, даже если опытный сапожник лучше знает, как это исправить^[448].

Одна из основных функций лоббистов и групп влияния – это предоставление подобного рода специализированной информации (хотя и с акцентом в пользу определенного клиента). Однако часто понятие «специализированная информация» в разных контекстах имеет разное значение:

• получение недостающих фактов и данных, позволяющих найти правильный ответ на вопрос;

• получение из разных источников значимой информации, позволяющей найти альтернативные варианты оценки ситуации и выхода из нее;

• изучение возможных перспектив, например на основе знаний людей, получивших опыт в сходной ситуации.

Процесс принятия решений также становится более эффективным, если в его основе лежит релевантная информация, то есть информация, соответствующая задаче. Если изложенные факты достоверны и точны, но не имеют отношения к решению, которое нужно принять, или если эти факты отсутствуют в нужное время и в удобной для анализа форме, то они бесполезны. Как следствие, в правительстве появляется потребность в мета-опыте, то есть способности отфильтровывать и выбирать ту информацию, которая соответствует конкретной ситуации. Ежегодно в научных журналах публикуется около 1,4 млн статей, а значит, в обществе нет недостатка в разумных и новаторских идеях, – но, к сожалению, научная публикация – это не тот формат, в котором об этих идеях узнают государственные деятели^[449].

Существует реальный разрыв между знанием и делом: между большим объемом материалов, выходящих из-под пера ученых-те-оретиков, и тем, что делают на практике представители власти^[450]. Сетевые сообщества, например Footnote (штат Род-Айленд, США), The Conversation (Австралия), или вашингтонские аналитические центры трансформируют результаты работы научного сообщества в специальный формат, удобный для людей, принимающих политические решения. Но, к сожалению, возможности этих групп ограничены^[451]. Хотя результаты исследований неизменно подтверждают, что предоставление новой полезной информации благоприятно влияет на эффективность институтов власти, все мы, и особенно правительственные чиновники, тонем в потоке информации, которая не имеет особой практической пользы^[452].

Переизбыток информации делает все более сложным ее использование в процессе принятия решений. Именно поэтому при отборе, систематизации и передаче информации мы по-прежнему склонны полагаться на инсайдеров и профессионалов, а также на относительно закрытый, элитарный круг групп влияния и их профессиональные исследования. Как правило, под «профессионализмом» понимается не практический опыт, приобретенный на рабочем месте, а теоретические знания, полученные в вузах и лабораториях, с упором на научные принципы изучаемых дисциплин. Университетский диплом о высшем образовании сегодня является признанием профессионализма, уважаемым символом социального статуса среднего класса и атрибутом достижений. Профессионалы, однако, всего лишь «проводники» того, что нужно знать лицам, принимающим решения.

Ценность членства в профессиональных организациях и университетского диплома заключается в сокращении издержек на поиск достоверной информации о профессиональной компетенции человека. Как заметил один из комментаторов в журнале Harvard Business Review, американцы воспылали к дипломам такой любовью, с которой обычно относятся к хот-догам или болонской колбасе. Все хотят их получить! И чем больше, тем лучше!^[453]

По выработавшейся традиции, диплом о высшем образовании превратился в наглядный показатель уровня профессиональных знаний человека, однако зачастую он не свидетельствует о практических навыках и опыте работы его обладателя.

Еще раз подчеркнем: процесс управления требует способности быстро отбирать достоверную, точную и релевантную информацию. Это необходимо для принятия сложных политических решений. Например, представим, что в момент чрезвычайной ситуации существовал бы способ найти тех людей в составе управленческих структур и вне их, которые жили в пострадавшем регионе, когда-то руководили ликвидацией последствий бедствия, умеют работать с открытыми данными либо имеют опыт краудсорсинга. Возможность оперативно связаться с ними и получить их совет – например, при возникновении пандемии – была бы бесценна, как и наличие базы данных экспертов по информационной безопасности в случае кибератаки.