Зачем работать. Великие библейские истины о вашем деле - Тимоти Келлер

В главе 10 мы рассматривали библейскую концепцию всеобщей благодати, которая указывает на точки соприкосновения христиан с их коллегами по работе, не разделяющими их веру. Так, христиане и нехристиане могут иметь общее образование и общий опыт, могут вместе стремиться развивать свою профессиональную сферу и восхищаться самыми великими мастерами независимо от их убеждений. Нам важно быть настолько умелыми, старательными, смышлеными и дисциплинированными, насколько это возможно. В стихе 23 главы 3 Послания к Колоссянам говорится: «И все, что делаете, делайте от души, как для Господа». Тот, кто относится к этим библейским словам серьезно, заслужит расположение коллег из-за качества труда и своей честности. Это означает, что мы всегда будем говорить то, что имеем в виду, а иметь в виду то, что говорим, и что мы всегда будем верны своим формальным или неформальным обязанностям, будем открытыми и справедливыми.

Многие говорят, что быть честным и верным просто соответствует требованиям здравого смысла и что для этого нет нужды обращаться к христианской вере. В каком-то смысле это правда. Знаменитое приложение к эссе К.С. Льюиса «Человек отменяется» показывает, какое сходство существует между разными культурами и религиями в понимании жизни человека^[193]. Тем не менее христиане обладают нравственным компасом и силой Евангелия, что нас выделяет – иногда резко, иногда незаметно – на фоне окружения. Это происходит потому, что библейская христианская вера снабжает нас важными ресурсами, которых лишены иные мировоззрения; если верующие будут пользоваться такими ресурсами, они будут выделяться на работе.

Фома Аквинский, величайший христианский богослов Средневековья, размышляя о четырех основных добродетелях у Платона – справедливости, смелости, умеренности и мудрости, – соглашался с тем, что о них говорит и Священное Писание христиан^[194]. Затем Фома добавляет три богословские добродетели – веру, надежду и любовь – к четырем основным, потому что они уникальным образом связаны с откровением о свойствах Бога и его благодати. Хотя древние культуры в какой-то мере ценили сострадание, христианское учение подняло представления о любви на новый уровень, так что сюда вошла способность любить врагов и прощать гонителей. Это казалось возмутительным людям культуры стыда и чести, где мстительность считалась добродетелью.

Французский философ Люк Ферри в своем труде по истории философии утверждает, что христианство «взяло верх над греческой мыслью и покорило Европу», что особенно очевидно «в сфере этики». В частности, греческое мышление рассматривало наивысшую реальность как нечто по сути безличное, однако «христиане начали отождествлять гармоничную божественную структуру космоса с неповторимой и уникальной личностью, со Христом»^[195]. До христианства и на западе, и на востоке под спасением понималось некое безличное и анонимное состояние. Никто не думал о том, что мы произошли от Божьей любви и можем ощутить ее снова. Но в христианском понимании наивысшая реальность укоренена в Боге-личности, который все сотворил из любви. Это повлекло за собой «переход от анонимного и слепого представления о спасении к иному, согласно которому мы не только будем спасены одной личностью, Христом, но также будем спасены как отдельные ценные сами по себе люди»^[196].

Христиане понимали, что мы созданы вечной любовью и для нее, и именно эта любовь в первую очередь определяет смысл жизни. Даже христианская доктрина триединого Бога в трех лицах, которые знали и любили друг друга вечно, показывает, что все строится на отношениях любви. И важнейшей целью Бога при сотворении вселенной было создание мира людей, с которыми можно вступать в отношения. Бог создал людей не для того, чтобы получать любовь и почитание от них, но чтобы с ними поделиться теми любовью, радостью, честью и славой, которые у него уже были в Троице^[197].