Мир в 2050 году - Дэниел Франклин

При взгляде назад, на прошедшие 40 лет, может закружиться голова, как если посмотреть вниз с высоты 540-этажного небоскреба. В этом промежутке времени спрессовалось множество событий. Совсем другое дело – заглянуть на 40 лет вперед. Чем-то это напоминает взгляд в небеса – не имеющие ни конца ни края, ни каких-то примечательных черт, за которые способен уцепиться взгляд.

Некоторые особо упрямые экономисты предпринимают попытки нарисовать картину будущего и дают долгосрочные прогнозы для развивающихся и растущих рынков. В 1997 г. исследовательский отдел Всемирного банка спрогнозировал долгосрочный рост так называемой «Большой пятерки» развивающихся экономик: Китая, Индии, Бразилии, России и Индонезии. Согласно приведенным тогда расчетам, доля этих стран в мировом ВВП должна была удвоиться за период с 1992 по 2020 г. На практике же это произошло на десять лет раньше.

В 2001 г. Джим О’Нейл из банка Goldman Sachs занялся изучением крупных развивающихся экономик, способных изменить мировой порядок. Список О’Нейла ограничивался Бразилией, Россией, Индией и Китаем, для которых он придумал аббревиатуру БРИК. Индонезия в этот список не вошла. Эту страну невозможно было сбросить со счетов, если бы не случившийся азиатский финансовый кризис. Она была богаче Индии, ее население превышало население России или Бразилии, а до 1997 г. ее экономика росла быстрее, чем в этих трех странах. Кризис отбросил Индонезию назад и лишил аббревиатуру БРИК одной гласной. Аббревиатура стала популярной, идея О’Нейла вдохновила множество инвестиционных фондов. БРИК превратился в новый геополитический клуб и послужил основной для массы каламбуров и тысяч прогнозов динамики мирового ВВП.

Собственные прогнозы Goldman Sachs впервые появились в 2003 г. В сущности, они представляли собой не столько полноценные прогнозы, сколько «фантазии» на тему, как могли бы развиваться страны БРИК. Позднее компания сказала об этих «фантазиях» следующее: «Мы достаточно скромны и понимаем, что описанный нами сценарий может оказаться неверным».

Скромность была совсем нелишней. К 2008 г. прогнозы уже показали всю свою несостоятельность – пусть и не по причинам, которых опасались эксперты банка. Они предсказывали, что ВВП Китая составит к концу 2008 г. почти 2,8 трлн долларов. На самом же деле он превысил 4,3 трлн. Российская экономика в 2008 г. оказалась в 2, а бразильская – в 2,3 раза крупнее, чем прогнозировал Goldman Sachs.

Долгосрочное прогнозирование не всегда оказывается точным. У экономистов есть масса сильных черт, однако предсказание событий на 40 лет вперед к ним не относится. В одной из своих работ Ларри Саммерс (который впоследствии стал ведущим экономическим советником президента США Барака Обамы) вместе с тремя соавторами показал, что при попарном сравнении показателей развития стран за пятилетние периоды корреляция, то есть зависимость будущего от прошлого, оказывается очень низкой.

Но хотя эти прогнозы не вполне убедительны, они все равно представляют определенный интерес. Даже «плохие» цифры всегда лучше, чем их отсутствие. Как минимум эти упражнения служат хорошей иллюстрацией для демонстрации силы «совокупного среднегодового темпа роста», которую обычные люди часто не в состоянии оценить. К примеру, людям свойственно считать, что ежегодный 10 %-ный рост какого-то актива приведет к увеличению его стоимости на 100 % через десять лет. На практике же для удвоения стоимости такого актива требуется лишь семь лет, три месяца и десять дней.

Это связано с тем, что экономика растет по экспоненте. Объем экономики расширяется пропорционально ее размеру, однако этот размер является также результатом предыдущего роста. Иными словами, рост питает рост. К примеру, экономика Китая в долларовом выражении росла на 29 % и в 2007-м, и в 2008 г. (благодаря быстрому развитию и укреплению юаня). За каждый последующий год она прибавляла 29 % по отношению к своему размеру в предыдущем году. В 2007 г. рост на 29 % увеличил ВВП Китая на 780 млрд долларов. В 2008 г. тот же в процентом отношении рост принес экономике страны уже более 1 трлн. «Основной недостаток человечества, – говорил физик Эл Бартлетт, – состоит в неспособности понять суть экспоненциальной функции».

Бартлетт называл это «существенной экспонентой». В качестве иллюстрации механизма ее работы на рис. 11.1 отображены результаты нескольких прогнозов, недавно сделанных Goldman Sachs, Фондом Карнеги за международный мир (CEIP), Азиатским банком развития (ADB) и консалтинговой компанией PwC (в следующей главе книги Лаза Кекич поделится некоторыми прогнозами на эту же тему, сделанными Economist Intelligence Unit).

Эти результаты можно назвать потрясающими. К 2050 г., по мнению Goldman Sachs, ВВП Китая превысит 70 трлн долларов, то есть на 80 % выше, чем у США. Иными словами, Соединенные Штаты останутся единственным участником нынешней «Большой семерки», который сможет по праву называться одной из крупнейших экономик мира. Всех других нынешних членов этой группы обгонит не только Китай, но и Индия, Бразилия, Россия, Индонезия, Мексика. К тому времени мы будем жить в эпоху развивающихся рынков.

Что еще предсказывают эти расчеты? При всей их условности и методологической сложности они основаны на анализе трех основных тенденций: изменении численности рабочей силы на развивающихся рынках, приближении ее производительности труда к показателям США и укреплении обменных курсов валют развивающихся стран.

_{Рис. 11.1. Суть развития по экспоненте}

_{Прогнозы по уровню ВВП, трлн долларов}