Расы Европы - Карлтон Стивенс Кун

Неолитические импульсы, наконец достигнувшие Скандинавии, вероятно, не ранее 2500 г. до н.э., появились в этом районе из более чем одного источника. Возможно, что дунайские влияния, переданные при помощи южнонемецких посредников, ощущались населением культуры эртебелле в самом начале, а культурные движения неолита проникли в Скандинавию непосредственно из южной России. Однако первое движение, которое можно проследить с определенностью, – это движение мегалитических иммигрантов. Они появились морским путем с юга и запада – вероятно, по большей части с Британских островов, хотя также возможно, что некоторые из них также появились из Бретани. Они принесли с собой не только обычай воздвижения впечатляющих погребальных памятников, но также и земледелие и скотоводство, которое, видимо, они внедрили первыми в качестве основного источника продовольствия, хотя неолитические техники могли проникать с востока и юга и до них.

Мегалитические завоеватели обнаружили стойкое оседлое население рыбаков и охотников, селившихся в основном на берегу, что, очевидно, не мешало им основывать свои хозяйства и торговые центры. Археологические находки, более того, заставляют считать, что аборигены не были изгнаны или уничтожены, а сохранились, составив значительный элемент в более позднем датском населении.

Формы обильных мегалитических памятников в сочетании с типами оружия обеспечивают нас шкалой неолитической хронологии. После периода с отсутствием гробниц, характеризующегося топорами на древках цилиндрической формы (round-poled axes), впервые строятся дольмены, за которыми идут гробницы с ходом под бретонским влиянием, принесенным через Голландию; и длинными курганами, принесенными как особая черта из Англии морем.

В поздней части периода дольменов и в начале эпохи гробниц с ходом Скандинавию с востока и юго-востока завоевала новая группа, возможно, первоначально привлеченная богатыми запасами янтаря в Ютландии. Это было так называемое население культуры боевых топоров, которые были нашими старыми знакомыми – шнуровиками. Их путь лежал из Гольштейна через Шлезвиг в Ютландию, и только позднее они достигли Датского архипелага и Швеции. Придя из Германии, они вряд ли представляли собой чисто шнуровой расовый тип: он стал менее чистым из-за смешения со своими предшественниками в Скандинавии – строителями мегалитов и населением культуры кухонных куч. Форма погребений получившегося сплава была каменной гробницей (цистой) – мегалитически-шнуровым компромиссом, с гробницами с ходом и одиночными могилами боевых топоров как прототипом.

В течение всего неолита почти вся Норвегия, как и центральная и северная Швеция, оставалась на стадии культуры, соответствующей собирательству, хотя неолитические топоры и другие объекты поступали с торговлей с юга. Не может быть особых сомнений в том, что в большой степени северные охотники были непосредственными потомками мезолитического, и следовательно, верхнепалеолитического населения. Многие черты их так называемой арктической культуры сохранились до недавних времен.

Без знания неолитических движений и их последовательности, тщательно исследованных скандинавскими археологами, и без предварительного изучения неолитической ситуации было бы трудно проинтерпретировать человеческие останки из Дании и Швеции, так как в расовом отношении это самая сложная и самая смешанная часть континента. Представление о Скандинавии как о родине чистой нордической расы или любой иной группы во время неолита является совершенно ложным.

Общее число неолитических черепов из Скандинавии более двух сотен^[229]; из них почти три четверти происходит из Дании. Только один представляет Норвегию – это образец с тяжелыми костями, сильными надбровными дугами, мезоцефальным сводом, мезоринным носом и низкими орбитами; очевидно, это частично или полностью сохранившийся мезолитический тип.

Как в шведских, так и в датских сериях найдены два главных контрастирующих типа. Один имеет очень длинный, достаточно узкий череп умеренной высоты с выдающимся затылком, параллельными стенками, умеренными надбровными дугами, умеренно покатым лбом, который обычно весьма широк; умеренной верхней высотой лица в совокупности с небольшой шириной; и мезоконхными орбитами квадратной формы, опускающимися к внешним уголкам. Этот тип черепа, составляющий примерно 39% шведских серий и 5% датских, был рано распознан Фюрстом как двойник британской расы длинных курганов, которая чаще встречается в Британии в несмешанной форме. В датских могилах типа длинных курганов чисто британского типа форма черепа также идентична британской^[230]. Большинство людей этого типа в неолитической Скандинавии, должно быть, появились морским путем – маршрутом, пролегавшим вокруг Британии; однако некоторые могли прийти и по суше из южной России во времена, предшествующие появлению шнуровиков.

Однако эта мегалитическая форма не является единственным длинноголовым типом, различимым среди скандинавского неолитического длинноголового населения; также часто встречаются отдельные черепа шнурового типа с более длинными и более высокими сводами. Средний рост 172 см у длинноголовых скелетов^[231] показывает, что эти расовые типы были высокими – их рост выше, чем средние величины у длинных курганов из Англии или у шнуровых групп из Силезии и Богемии. Но это увеличение роста не может считаться признаком сильной примеси длинноголового населения палеолита у этого типа, ибо их размеры свода несравнимы, а лицо очень узкое – как и у мегалитических и шнуровых черепов повсюду.

К сожалению, невозможно проследить развитие этого длинноголового населения через различные типы и стадии неолитического культурного развития. Тип из дольменных могил и из гробниц с ходом в Дании был классифицирован вместе – и их можно сопоставлять только со скелетами поздних каменных могил. В обеих группах происходило сильное смешение между длинно– и круглоголовыми формами: средний черепной указатель 77 в каждом случае указывает на среднее состояние. Так как брахицефальный элемент в каждой группе, вероятно, был одним и тем же, и, очевидно, был представлен в одинаковых количествах, можно с некоторой обоснованностью сравнить две эти группы. Черепа из каменных могил обладают более высоким сводом, более длинным и в общем бо́льшим лицом и более длинным носом, чем черепа строителей мегалитов. Во всех расходящихся параметрах черепа из каменных могил отличаются от своих мегалитических предшественников в направлении шнуровиков. Таким образом, мы приходим к выводу, что шнуровой расовый элемент сыграл ощутимую роль в формировании неолитического датского населения и не является просто набором отдельных образцов.

В Швеции из 22 мужских черепов, найденных в гробницах с ходом, только один брахицефален; по большей части представлен чистый тип длинных курганов^[232]. В поздних каменных могилах уже присутствует гораздо более сильный брахицефальный элемент. В общем, шведский материал сильнее принадлежит к двум крайним типам, чем датский (см. приложение I, кол. 18, 19). Сорок девять процентов шведских черепов рассматриваются как смешение длинно– и круглоголовых форм, в Дании же это количество составляет 87%. В Швеции круглые головы сконцентрированы в Сконе, в юго-западной части страны. В Дании они чаще всего встречаются на островах Зеландия, Лааланд и Фальстер. Длинноголовые формы особенно часто встречаются в центральной Швеции, в Ютландии и на островах Фюнен и Лангеланд. Таким образом, брахицефалия сконцентрирована в районе Копенгагена и особенно на островах, что, естественно, давало возможность хорошо сохраниться людям, добывающим свое пропитание из моря.