Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога - Марио Борегар

Внушение идей

Можно ли насаждать идеи или воспоминания нейробиологическими методами? Правительства многих стран сочли бы методы управления мыслями или насаждения воспоминаний чрезвычайно полезным инструментом в борьбе с диссидентскими политическими фракциями. Они охотно взялись бы финансировать исследования в этой сфере, если бы те считались продуктивными. В сущности, в 60-х годах XX века Пентагон, по-видимому, финансировал нейробиологические эксперименты в этой области^[282].

Но в 1978 году Э. Холгрен с коллегами опубликовали ретроспективный анализ ментального воздействия в 3495 случаях электростимуляции, примененной симметрично к медиальным височным долям (МВД) 36 человек. Холгрен и остальные обнаружили, что большинство случаев стимуляции МВД, а точнее 92 %, не вызывали никакой ментальной реакции – такой, как ощущения, зрительные образы, мысли, эмоциональные реакции и т. д. Эти же исследователи также сообщили, что ментальные изменения, вызванные электростимуляцией МВД, были в высшей степени непостоянными, разнообразными и специфическими. Эти результаты говорят в пользу мнения о невозможности систематически вызывать конкретный ментальный опыт (например, РДМО) путем стимуляции височных долей, как электрической, так и магнитной^[283].

Вызывать конкретный ментальный опыт с помощью каких-либо технологий скорее всего невозможно. Одна из причин, как указал научный журналист Джон Хорган в недавней статье в журнале Discover, заключается в том, что каждый программирует свой мозг по-своему. Даже мозг лабораторных крыс действует по-разному в зависимости от нахождения в том или ином лабиринте, а в одном и том же лабиринте мозг каждой крысы действует по-своему. Нейробиолог из Университета Аризоны Брюс Макнотон, специалист в этой области, вообще сомневается в возможности составления словаря для расшифровки человеческой памяти – «несравненно более сложной, изменчивой и контекстно-зависимой, нежели память крыс». Как объясняет Хорган,

в лучшем случае, полагает Макнотон, можно было бы составить словарь для одного человека, наблюдая за работой его нейронов на протяжении лет, ведя учет всем поступкам и выслушивая его описание собственных мыслей. Но даже тогда такой словарь будет в лучшем случае несовершенным, вдобавок его придется постоянно пересматривать с учетом постоянно приобретаемого человеком опыта^[284].

Кроме того, добавляет он, «этот словарь больше никому не пригодится». Так что такие фильмы, как «Вспомнить все», «Матрица» и «Вечное сияние чистого разума», где воспоминания просто вводят в человеческий разум, – плодотворная идея для научной фантастики, недостижимая в реальности.

Популярная наука придерживается культуры однонаправленного скептицизма – то есть скептицизма, направленного лишь в одну сторону. Она скептически относится к любым предположениям, что духовность соответствует чему-то за пределами нас самих, но удивительно падка на любые редукционистские объяснения этого явления. Поэтому неудивительно, что еще до каких-либо попыток воспроизвести результаты Персингера «шлем Бога» зажил отдельной жизнью. Научные журналисты-паломники съезжались в Садбери издалека, чтобы примерить шлем. Кому-то история со шлемом казалась не только верной и неизбежной, но и готовой к внедрению в популярную культуру и к коммерциализации.

Персингер предвидел это. Он задал журналисту Роберту Герчу вопрос: «Можно ли использовать шлем для снижения тревожности в мире, который стремительно секуляризируется?»^[285] Персингер продолжал: