Семь элементов, которые изменили мир - Джон Браун

Серебро – последний рывок?

Банкер Хант был прежде всего нефтяником. Он унаследовал интерес к нефти от своего отца Х. Л. Ханта, богатейшего нефтяного магната из Техаса. Первое крупное состояние Х. Л. сделал благодаря игре в покер в имевшем подходящее название городке нефтедобытчиков Эльдорадо (где в 1926 г. родился Банкер). Выигрыш он инвестировал в аренду небольшого нефтеносного участка и оказался настолько удачлив, что получил нефть из первой же скважины. Хотя вскоре она перестала давать нефть, он инвестировал деньги в разработку нескольких более успешных скважин, сначала перебравшись во Флориду, а затем вернувшись в Техас. Там он стал крупнейшим независимым оператором на месторождении на востоке штата. К тому времени, когда Банкер Хант решил пойти по стопам отца, в США оставалось уже мало возможностей для разведки нефти, и поэтому он обратил свой взор на Ливию. В ту пору (период правления короля Идриса) ливийское правительство продавало иностранцам концессии на разведку нефти. Задача заключалась в том, чтобы купить наиболее перспективные участки. Хант, не связанный ни с какими международными нефтяными компаниями, сумел выиграть концессию в восточной провинции Киренаика вблизи от границы с Египтом. Концессия на другой участок Т-образной формы («Т от Техаса» – говорил Банкер) под названием Блок 65, в глубине Сахары, выглядела менее перспективной, и Хант приобрел его задешево [48].

Поначалу ему не везло, и он быстро остался без денег, но в 1960 г. заключил сделку с British Petroleum, возымевшую важные последствия. Он согласился с правом компании бурить скважины на Блоке 65 и делить с ней любую найденную нефть в пропорции 50:50. Игра стоила свеч; в ноябре 1961 г. BP обнаружила крупное нефтяное месторождение Сарир, объем которого оценивался примерно в 8–10 000 000 000 баррелей, из которых добыта могла быть минимум половина [49].

Даже при низкой цене на нефть в 1960-х гг. половинная доля Ханта оценивалась в 4 млрд долл., что вместе с наследством, полученным от отца, делало его богатейшим человеком в мире. Но позиции BP и Ханта вскоре пошатнулись: в 1969 г. после переворота к власти пришел полковник Муамар Каддафи. Британские войска выполняли роль смотрителя в Персидском заливе с 1835 г., но в декабре 1971 г. они готовились покинуть этот район. За день до их отправки на родину Иран решил заполнить вакуум власти и взял под контроль три небольших острова, не имеющих стратегического значения. Британцы не противились, что вызвало возмущение в арабском мире. В качестве наказания Великобритании Каддафи национализировал нефтяные активы BP в Ливии [50]. Хант по-прежнему имел право добывать свою долю нефти – около 200 000 баррелей в день – на месторождении Сарир, но Каддафи распорядился, чтобы на следующий год все нефтяные компании уступили Ливии 51 % нефтедобычи. В отличие от многих других компаний, Хант отказался выполнить требование. В апреле 1973 г. все его ливийские предприятия были национализированы, чтобы, как выразился Каддафи, дать «пощечину наглой и высокомерной Америке» [51]. Банкер Хант, сначала ставший богатейшим человеком в мире, затеял рискованную игру и потерял почти все. Нужно было обладать смелым деловым мышлением, чтобы снова пойти на риск, но Хант поступил именно так. Нефть больше не казалась безопасным вложением денег, и он инвестировал оставшиеся деньги в недвижимость и лошадей – страстное его увлечение [52]. Также он обратил внимание на серебро.

В 1970-х гг. оно все сильнее казалось надежным средством сбережения богатств. Высокая инфляция быстро снижала ценность денег, и драгоценные металлы выглядели привлекательным объектом инвестирования. Покупать серебро всего по 1,5 долл. за унцию представлялось более перспективным, чем золото. Хант полагал: «Почти все, что вы купите, кроме бумаг, окажется удачным приобретением. Вы обязаны двигаться вперед с мыслью о будущем. Если вам не нравится золото, используйте серебро, бриллианты или медь, но что-нибудь вещественное. Ведь любой идиот может когда угодно запустить печатный станок» [53].

Брат Банкера Ханта, Уильям Герберт Хант, также был заинтересован в инвестировании в серебро [54]. В свое время на него произвела впечатление книга Джерома Смита «Прибыльность серебра в 70-е годы» («Silver Profits in the Seventies»). В ней говорилось, что «еще при нашей жизни, а возможно, и в ближайшее десятилетие серебро может стать ценнее золота» [55]. Герберт Хант так объяснял свою логику: «Мой анализ недавней истории экономики США привел меня к убеждению, что самые разумные инвестиции – те, которые защищены от инфляции. По моему мнению, природные ресурсы вполне удовлетворяют этому критерию, и поэтому я инвестировал в нефть, газ, каменный уголь и драгоценные металлы, включая и серебро» [56]. В начале 1970-х гг. соотношение стоимости золота и серебра составляло приблизительно 20:1. Банкер был уверен, что оно в итоге вернется к историческому уровню 10:1, а это означало: даже если цена на золото сохранится без изменения, цена на серебро вырастет вдвое.

Братья Ханты начали скупать миллионы и миллионы унций серебра. К началу 1974 г. они заключили контракты на покупку в общей сложности 55 000 000 унций, что составляло около 8 % мирового предложения. Необычно то, что они добивались реальных поставок по контрактам. Они хотели большего, чем краткосрочные прибыли от спекуляций; они стремились создать постоянный запас ценности в буквальном смысле. Но, создавая у себя запасы серебра, они сокращали его физическое предложение и таким образом подталкивали цену вверх. Опасаясь вмешательства со стороны правительства США, подобного произошедшему в 1930-х гг. применительно к золоту, Ханты решили переместить значительную часть своего серебра в банковские хранилища Европы [57]. На своем ранчо площадью в тысячу гектаров к востоку от Далласа они провели соревнование по стрельбе между местными ковбоями и отобрали дюжину самых метких стрелков. Эти ковбои с ружьями наперевес ехали на трех джипах без номеров, сопровождая достояние Хантов в процессе подготовки к отправке в Европу. Когда среди ночи караваны прибыли в аэропорты Нью-Йорка и Чикаго, сопровождающие перегрузили 40 000 000 унций серебра из бронированных грузовиков в самолеты. Затем на тех же самолетах они отправились в Цюрих, где драгоценные слитки разместились в шести тайных хранилищах.

Но хранение серебра обходилось недешево, и, чтобы остановить обесценивание богатства, Ханты должны были предпринять меры к росту цены – стабильности им было мало. К счастью, сочетание таких факторов, как «бычье» поведение Хантов на рынке серебра, появление новых крупных покупателей и общая тенденция подорожания сырьевых товаров в период высокой инфляции 1970-х гг. привели именно к такому результату. В 1973–1977 гг. цена серебра выросла вдвое, до 3 долл. за унцию, а к осени 1979 г. уже до 8 долл. Затем в сентябре она подскочила до 16 долл. В результате деятельность Хантов привлекла внимание Комиссии по срочной биржевой торговле (CFTC). Возможность возникновения дефицита серебра (а значит, и нехватки серебряных слитков для обеспечения выполнения фьючерсных контрактов) вызывала у CFTC растущую озабоченность, и поэтому она попросила Хантов продать часть запасов. Братья, ненавидевшие любые вмешательства в бизнес со стороны государства, ответили отказом.

Более того, они продолжили покупать. К концу года они владели 90 000 000 унций серебра в слитках в США. Еще 40 000 000 унций они хранили в Европе, а 90 000 000 контролировали с помощью фьючерсных контрактов. В последний день 1979 г. стоимость унции серебра достигла 34,45 долл. В начале 1980 г. CFTC стала проявлять все больше беспокойства и пришла к выводу, что братья Ханты стали «слишком крупными игроками на американском и мировом рынках серебра» [58].