О дивный тленный мир - Хейли Кэмпбелл

Смерть — это не момент, а процесс. Что-то в организме дает сбой, и с распространением этой вести — по мере того как перестает поступать воздух, перестает течь кровь, — система отключается. Разложение тоже не происходит в одночасье. Нет двух трупов, которые разлагаются ровно с той же скоростью, — у всех без исключения бывают вариации. Скорость распада зависит и от средовых, и от индивидуальных факторов — например, температуры в помещении, одежды и содержания жира в организме, — но основные стадии одинаковы. Через несколько минут после смерти кислородное голодание инициирует саморазрушение клеток, и ферменты начинают воздействовать на окружающие их мембраны. Через три-четыре часа падение температуры тела вызывает трупное окоченение, которое распространяется сверху вниз. Белки в мышцах, лишившись источника энергии, замирают, становятся жесткими веки, потом лицо и шея. Спустя 12 часов окоченение охватит все тело: сутки, двое, иногда больше оно будет находиться в той позиции, в которой ему было суждено оказаться^[96]. Наконец жесткость отступает в том же порядке, в каком появлялась: веки, лицо, шея. Труп расслабляется, и начинается следующая стадия — гниение.

Задача бальзамировщика не в том, чтобы остановить этот процесс на неопределенный срок, а в том, чтобы его замедлить. Эту процедуру практикуют тысячелетиями по всей планете, есть много методов ее выполнения и разные мотивы — религиозные и не только. В Европе трупы бальзамировали ради транспортировки, изучения медицины и даже — как было в случае эксцентричного британского дантиста-шарлатана Мартина ван Бутчелла, жившего в восемнадцатом веке, — чтобы обойти пункт брачного договора, гласивший, что он может владеть имуществом супруги ровно до тех пор, пока она находится над землей^[97]. Может быть, он сам распускал эти слухи, но, так или иначе, в 1775 году он ввел в ее труп консервирующие вещества и краситель, одел в свадебное платье и выставил гроб в передней. Ее новые стеклянные глаза глядели сквозь прозрачную крышку до тех пор, пока по понятным причинам не стала протестовать вторая жена.

В Америке бальзамирование приобрело популярность в годы Гражданской войны — до этого там, во многом как и в Европе, его применяли в основном для сохранения трупов в медицинских школах. По мере того как война разгоралась и уносила все больше жизней, тела солдат — и Конфедерации, и Союза — начали переполнять больничные кладбища^[98]. Товарищи хоронили их, отметив могилу подручными средствами, а иногда трупы просто сваливали в траншеи рядом с местом гибели. Теоретически этим занимался победитель, но спустя какое-то время за дело брался тот, кто оказывался ближе: друг, враг, местное гражданское население. Состоятельные семьи посылали людей, чтобы вернуть тела близких. Они действовали через генерального квартирмейстера, у которого была команда для поиска покойного и его отправки домой^[99]. Кто-то искал могилу самостоятельно. Так или иначе трупы приходилось везти по железной дороге в герметичных металлических гробах или специальных гробах со льдом, но ни те ни другие не могли отложить начало разложения до конца долгой поездки, как этого всем хотелось.

В 1861 году молодой полковник по имени Элмер Элсуорт, работавший до этого судебным клерком в администрации родного городка президента Линкольна, был застрелен, когда сорвал флаг Конфедерации с крыши гостиницы в Виргинии^[100]. Пресса всесторонне освещала его гибель и отметила также необычно «живое» состояние трупа во время похорон. Его забальзамировал врач по имени Томас Холмс, предложивший провести процедуру безвозмездно. До войны он не один год экспериментировал с новой артериальной методикой, которой научился у французского изобретателя Жана Николя Ганналя — его книгу с подробным описанием способа сохранения тел для анатомических исследований перевели на английский язык двадцатью годами ранее^[101]. Весть о теле Элсуорта стала распространяться, и вскоре рядом с полями сражений появились палатки предприимчивых бальзамировщиков. Холмс, прославившийся как отец американского бальзамирования, утверждал, что обработал 4000 человек по 100 долларов за процедуру. На витрине своего заведения в Вашингтоне он в качестве рекламы выставил труп неизвестного, найденный на поле боя^[102].