На самом видном месте. Как сегодня увидеть то, что купят завтра - Саймон Штейнгардт

В 2010 году мобильный телекоммуникационный провайдер Roshan и Министерство внутренних дел Афганистана запустили пилотную программу с целью изучить в сравнении выплату зарплаты полицейским наличными и ее перечисление через банковскую систему мобильных платежей под названием M-Paisa ^[28]. Полицейские, принимавшие участие в программе M-Paisa, вместо того чтобы получать пачки наличных из рук своих командиров, ждали текстового сообщения на мобильный телефон, которое означало, что их зарплата перечислена на счет и может быть выдана через любого представителя Roshan, работающего в стране.

Многие офицеры, к собственному удивлению, обнаружили^{61}, что получили «прибавку», иногда составлявшую до третьей части от того, что они привыкли получать. Однако на самом деле им впервые выплатили их настоящую, полноценную зарплату, которая раньше ускользала сквозь липкие пальцы вышестоящих по званию, снимавших все сливки для себя.

На первый взгляд все это представляется весьма позитивной историей со счастливым концом: меньше взяток, более эффективная система начисления зарплаты, и все счастливы, за исключением коррумпированных посредников. (Один из них был столь расстроен введением новой системы, что собрал все SIM-карты своих подчиненных, чтобы иметь возможность самому получать за них деньги. Сотрудники Roshan сообщили об этом командире в Министерство внутренних дел, которое не стало привлекать его к ответственности, однако безотлагательно положило конец его махинациям.)

Окончательный результат, однако, получился несколько более сложным. Вы могли бы подумать, что полицейские, получающие деньги посредством M-Paisa, должны были радоваться преимуществам счета, который охранял их деньги от карманников и коррумпированного начальства, не говоря уже о получении неожиданного бонуса. Однако радиус размещения в Афганистане^{62}, умноженный на низкий уровень финансовой и технологической грамотности (лишь 9 процентов жителей этой страны имеют счета в официальных финансовых организациях), создает парадокс: ощущаемый риск воровства столь высок, что осязаемость полагается единственной формой гарантии – если вы не видите чего-то, значит, вы этим не владеете.

Имелись данные о том, что большинство участвовавших в программе офицеров после получения сообщения о зачислении денег немедленно их обналичивали. Некоторым приходилось ехать в соседний город, потому что ближайшие к ним представители Roshan выходили из программы M-Paisa из страха, что их запасы наличности будут разграблены. В Афганистане, этой цитадели Талибана, представители Roshan подвергаются угрозе атаки боевиков, в большинстве своем считающих M-Paisa и сотовые телефоны еретическим оружием вестернизации.

Тот контекст, в котором существует Афганистан, контекст войны, нищеты и высоких показателей безграмотности (причем безграмотности многоуровневой), делает страну примером крайностей в различных моделях поведения. И это касается не только модели переноски денег (которая, кстати, остается прекрасным образцом для изучения). Мы живем в мире, где мобильный телефон позволяет носить с собой больше инструментов при меньшем количестве предметов. Мы легко представляем себе будущее, в котором все, что попадает в наш бумажник, может быть переведено в цифровой вид, и доступ к нему будет осуществляться посредством единственного электронного устройства. Однако насколько реалистично это будущее? И будут ли люди в нем счастливы?

При нынешнем положении вещей это и не будущее вовсе. Люди не расположены к риску, и если вы посмотрите, что они сегодня носят с собой, и оцените избыточность всего этого, станет очевидно, что люди не только имеют при себе необходимый минимум, но чувствуют себя более комфортно, располагая некоторыми запасами на непредвиденные цели. Возможно, носить с собой наличные, платежную карту и пару кредитных карт и не очень рационально, однако последствия того, что платежная карта вдруг окажется испорченной, довольно серьезны, чтобы перестраховка стала целесообразной. Не существует точной формулы, которая могла бы определить, какая именно комбинация возможных рисков и цены последствий заставляет нас выделять средства на покрытие непредвиденных расходов, однако это еще одна сторона жизни, где меняется наша модель поведения при достижении порогового значения.

Если наша цель – облегчить ношу клиентов и помочь им более эффективно обходиться с тем, что они носят при себе, мы можем попробовать уменьшить риски потери вещей, снизить стоимость их возвращения либо размещения и/или упростить клиентам жизнь в том случае, если они не будут носить эти вещи с собой. Один из самых простых способов выполнить эти три задачи – позволить людям пользоваться большим количеством вещей, владея при этом меньшим их количеством.

Писатель и предприниматель Лиза Гански^{63} описывает потребительскую модель, основанную на обмене посредством интернета, которая предлагает клиенту доступ в «ячейку сети», а не владение ею. Один из самых известных примеров подобного бизнеса – Zipcar, автоматическая сетевая система аренды автомобилей, выдающая машины в районах университетских общежитий и в тех местах города, где живут люди, автомобилей не имеющие, но иногда вынужденные им пользоваться. Разумеется, под эту модель подходят и публичные библиотеки, не приносящие выгоды. Благодаря интернету в последние годы на поверхности появляются и другие^{64} сетевые сообщества, предоставляющие во временное владение товары как личного, так и общественного пользования, от инструментов для ремонта до детских игрушек^{65}, предлагаемых в аренду некоторыми сервисами.

Подобные системы работают благодаря влиянию интернета и возможности получить доступ к товарам как к узлам переплетения сети. К примеру, пользователь системы Zipcar может посмотреть в интернете ближайшую припаркованную машину, арендовать ее, а затем открыть с помощью членской карты; дверь разблокируется только для того пользователя, который указан забронировавшим автомобиль на данное время.

Когда все больше переносимых нами вещей станут преобразовываться в цифровую форму с возможностью привязки к сети (или включающую сетевые компоненты), когда мы разработаем систему идентификации, обеспечивающую нам безопасный доступ и возможность сетевой оплаты, мы увидим радикально новые модели использования вещей и отношения к ним. Теоретически мы сможем перейти к «суперраспространительной» модели^{66} наподобие Zipcar, однако без необходимости резервирования или использования членских карточек. Товары могут находиться в разных местах города, там, где, скорее всего, потребуется доступ к ним. Когда кто-нибудь возьмет вещь, чтобы ею попользоваться, она определит своего нового владельца по его биометрическим параметрам и автоматически выпишет ему счет с учетом продолжительности использования. Если найти лэптоп и пользоваться им, перемещаясь по городу, достаточно просто, зачем носить с собой свой собственный? И если лэптоп может идентифицировать вас, как и любого другого, кто попытается вырвать его из ваших рук? И зачем тогда волноваться по поводу риска ограбления? Невозможно украсть то, что никому не принадлежит.