Пламя Яхве. Сексуальность в Библии - Ричард Дэвидсон

Таково широкое мнение ученых. Однако целый ряд исследователей настаивает, что перед нами еще один случай еврейской идиомы, обозначающей суперлатив («в высшей степени бурное пламя»).^[2245] Теоретически это не исключено, хотя ясных примеров использования божественного имени для обозначения суперлатива в ВЗ далеко не так много, как утверждалось,^[2246] и каждый случай использования имени yāh (или полного Тетраграмматона) в качестве суперлатива оспаривается.^[2247] «Хотя общее обозначение божества и впрямь используется как семантический прием для образования суперлатива, 8:6 был бы единственным случаем, где в такой роли выступает имя Яхве. И это было бы весьма удивительно. Ведь в Библии с именем Божьим обращались предельно осторожно, что видно из третьей заповеди, которая запрещала употреблять имя Божье всуе (Исх 20:7)… Благоговение к имени Божьему делает маловероятным, что оно использовалось в Песни лишь в качестве стилистического средства».^[2248]

Несколько важных соображений подводят к выводу, отраженному в десятках комментариев^[2249] и переводов:^[2250] данное выражение не просто суперлатив, но описывает «пламя Яхве». Во-первых, šapel, или каузативный глагольный корень слова šalhebet (распространен в арамейском/сирийском языке), предполагающий смысл «заставляющий пламенеть», наводит на мысль, что здесь конструктное взаимоотношение лучше всего понимать как субъектный генитив: Яхве – причина или источник пламени.^[2251] «Этот предикат не означает, что пламя любви – «самое бурное», но что оно исходит от Предвечного… Перед нами генитив происхождения».^[2252]