Кто изобрел Вселенную? Страсти по божественной частице в адронном коллайдере и другие истории о науке, вере и сотворении мира - Алистер МакГрат

Откуда нам начать? Пожалуй, с размышлений о начале Вселенной. В стародавние времена считалось, что Вселенная была всегда. Так учил великий философ Аристотель. Мыслители раннего христианства, убежденные в том, что Вселенную создал Творец, полагали, что Аристотель заблуждался. В первые пять веков нашей эры они настаивали, что Вселенная не вечна, у нее был момент возникновения^[128]. Похоже, никто не обращал на них особого внимания.

Аврелий Августин, пожалуй, величайший, и, несомненно, самый влиятельный христианский мыслитель своей эпохи, учил, что поскольку время – часть сотворенного порядка, то нельзя говорить, что Бог создал Вселенную в какое-то время – скорее Бог создал Вселенную, в которой существует время^[129]. Бог пребывал в царстве вне времени – вне сотворенного царства пространства и времени. Августин подчеркивал, как важно не проводить параллелей между христианской идеей сотворения мира и какими бы то ни было научно-философскими метанарративами. Доктрина сотворения мира – это богословское утверждение о Вселенной, возникшей как творение Господне, а не научное объяснение, как и когда именно это произошло.

Аврелий Августин писал, что Бог сотворил все в один момент. Однако сотворенный порядок не был статичным. Господь наделил его способностью развиваться. Тварный мир меняется со временем, становится таким, каким предназначил Господь, он не был создан в окончательном и незыблемом виде.

Все это Августин подавал не в виде выводов из книги Бытия как научной теории. Он просто развивал главные богословские принципы библейского нарратива о сотворении мира – как сам их понимал. То, как способы толкования книги Бытия ложились на научные нарративы того времени, стало предметом жарких дебатов.

Когда началось великое интеллектуальное возрождение Средних веков, подход Августина к эволюции сотворенного порядка и к природе времени перестал соответствовать преобладающему философскому нарративу и поэтому оказался оттеснен на периферию. Августина считали одним из самых авторитетных, а в сущности, самым авторитетным богословом того времени. Однако главным научным авторитетом повсеместно считался Аристотель, и его идеи преобладали в научных теориях того времени. Таким образом, средневековая наука придерживалась представлений о том, что Вселенная вечна, поскольку это была важная черта аристотелевского мировоззрения. Это поставило христианских богословов в трудное положение. Аристотель им нравился, особенно его представления об интеллектуальном методе. Но они не могли согласиться с его основной идеей, что Вселенная была всегда^[130]. Казалось, наука и религия – Аристотель и Августин – вступили в непримиримые противоречия. Обе стороны твердо держались своих позиций, поэтому примирение и вправду не состоялось.

Научное сообщество придерживалось примерно той же точки зрения по вопросу о вечности Вселенной до конца XIX века. Великий шведский физик Сванте Август Аррениус (1859–1927), в 1903 году получивший Нобелевскую премию по химии, написал бестселлер под названием «Worlds in the Making» («Миры в процессе сотворения», 1906). В этой книге он утверждал, что Вселенная бесконечна и повторяет саму себя без начала и конца; основанием для этого послужил недавно открытый принцип «неразрушимости энергии». Аррениус недвусмысленно заявил, что принципиально «убежден, что Вселенная, в сущности, всегда была такой, как сейчас. Вещество, энергия и жизнь лишь меняли форму и место в пространстве»^[131]. Вещество и энергия вольны перемещаться по Вселенной, однако система в целом не меняется.

Статичное представление о Вселенной, допускавшее внутреннее движение энергии и вещества, но не предполагавшее ни возникновения, ни распада, было общепринято до конца Первой мировой войны. Религиозные представления о сотворении мира считались устаревшими мифологическими идеями, которые никак не совместимы с передовыми научными знаниями. Затем начали медленно, но верно накапливаться данные, предполагающие, что Вселенная вовсе не вечна, что у нее было начало. Это увлекательная история, и мы с ней сейчас познакомимся^[132]. Между 1900 и 1931 годами астрономы стали свидетелями трех переворотов в их представлениях о Вселенной.

Сначала общепринятая оценка размера нашей звездной системы увеличилась в десять раз, затем работы Эдвина Хаббла (1881–1953) привели к открытию, что помимо нашей галактики существуют и другие звездные системы, и, наконец, поведение внешних галактик показало, что Вселенная расширяется^[133]. Принять идею расширения Вселенной оказалось в то время трудно, ведь из нее очевидно следовало, что Вселенная развилась из первоначального состояния очень высокой плотности. Выходит, у Вселенной было начало! Многие отчаянно сопротивлялись даже намеку на такое положение дел, иногда – из страха, что идея возникновения Вселенной может повлечь за собой религиозные последствия. В 1948 году Фред Хойл и его единомышленники разработали «теорию стационарной Вселенной», согласно которой Вселенная действительно расширяется, однако нельзя говорить, что у нее было начало. Чтобы заполнить пустоты, вызванные расширением Вселенной, постоянно создается вещество.

В шестидесятые годы прошлого века мнения начали радикально меняться, главным образом благодаря открытию фонового космического излучения. В 1965 году Арно Пензиас и Роберт Вильсон в «Лабораториях Белла» в Нью-Джерси работали над экспериментальной микроволновой антенной. У них возникли некоторые осложнения. Куда бы они ни направляли свою радиоантенну, у них постоянно ловилось назойливое фоновое шипение, от которого никак не удавалось избавиться. Поначалу Пензиас и Вильсон объяснили это явление тем, что на антенне гнездятся голуби. Но после насильственного выселения птиц-саботажниц шипение никуда не исчезло^[134].