Куриный бульон для души. Найди время для себя. 101 история заботы о себе и поиске баланса - Эми Ньюмарк

Мой папа был итальянец, а мама собрала в своей родословной британцев, французов, немцев, ирландцев и коренных американцев. Я привыкла идентифицировать себя со всеми этими нациями понемногу и примерно представляла состав своей семьи. Возможно, так продолжалось бы и дальше, если бы не одна странная идея, посетившая меня накануне шестьдесят восьмого дня рождения. На вопрос мужа о подарке я неожиданно ответила:

– Как насчет того, чтобы сдать тест ДНК?

Поймите меня правильно. Не то чтобы я надеялась раскопать в своей родословной нечто особенное. Скорее это было простое любопытство. Возможно также, что на меня косвенно повлияли телевизионные рекламные ролики, в которых люди рассказывали об удивительных результатах своих путешествий к корням генеалогического древа. Словом, в моей голове что-то щелкнуло. Я создала учетную запись на соответствующем сайте, отправила по нужному адресу пробирку со слюной и стала ждать. Прошло несколько недель, и наступило 7 апреля 2017 года.

Это был самый обычный день. Он шел как раз за моим днем рождения – между Днем дурака и днем подачи налоговых деклараций. Какие тут могут быть сюрпризы?

Я включила компьютер, открыла электронную почту и увидела письмо: «Ваши результаты анализа ДНК готовы».

– Ладно, – подумала я.

Со стороны мамы неожиданностей не было: индейская прабабушка действительно фигурировала в результатах исследования. Но когда я стала искать итальянские корни по отцовской линии, вместо ожидаемых 50 % результаты показали 0 %. Ноль! Никакого итальянского происхождения!

Как так? Я помню своего деда, отца моего отца. И еще сестру и брата отца – тетю Анну и дядю Чарли. Они были итальянцами. Они говорили по-итальянски. Дедушка вообще других языков не знал – отцу постоянно приходилось переводить для нас с мамой. Как у меня могло быть 0 %? И если я не была наполовину итальянкой, то кем же тогда я была?

В отчете был ответ: «Ашкеназский еврей».

Я подумала: «Должно быть, это ошибка. Может быть, они перепутали мой образец с чужим?» Я решила задать этот вопрос на сайте, и мне ответили. Я спросила снова – и еще четыре раза за неделю. Наконец, удовлетворенная их контролем качества, я спросила себя: «И что мне теперь делать?»

В еврейском онлайн-сообществе мне сказали: «Добро пожаловать в общину». Но у меня не было даже имени, чтобы отследить родословную. Итак, я начала поиски.

Сначала я подозревала, что бабушка и дедушка по отцовской линии могли быть итальянскими евреями, которые скрыли свое происхождение во время эмиграции. Следующие несколько месяцев я связывалась с профессорами и писателями в Соединенных Штатах, а затем – с историками и специалистами по генеалогии в Италии. Безрезультатно.

Родных братьев и сестер у меня нет, поэтому я позвонила своей единственной двоюродной сестре по отцовской линии – дочери тети Анны. Она старше меня на восемнадцать лет и живет на другом конце континента, поэтому мы с ней не слишком близки. Однако, заинтригованная моей историей, она согласилась тоже пройти ДНК-тест. Если наши родители были родственниками, то либо она тоже наполовину еврейка, либо мы с ней вообще биологически не связаны. Результаты показали, что ее мать – сестра моего отца – не была итальянкой. Но и еврейкой она тоже не была. То есть мы не приходились друг другу никакими двоюродными сестрами. Мы сделали вывод, что, возможно, наши родители были усыновлены.

Но кем же в таком случае были биологические родители моего отца? Я пыталась найти записи о рождении и усыновлении. Это оказалось непростой задачей, потому что он родился сто четырнадцать лет назад. Оба его биологических родителя должны были быть евреями, но, не зная имени его матери, раскопать что-либо было невозможно.

Единственным инструментом, на который я теперь могла положиться, было сопоставление ДНК. Но мне не удавалось найти совпадений раньше, чем в четвертом поколении, а это слишком далекое прошлое, чтобы с его помощью можно было надеяться найти кого-то из живущих ныне. Я отправила свою ДНК в шесть разных организаций по сопоставлению, чтобы увеличить шансы найти живого биологического родственника по еврейской линии. Никого. Теперь все, на что я могла надеяться, это что кто-то из моих более близких родственников тоже вдруг отправит ДНК на анализ.

Сначала я проверяла почту каждый день, взволнованно предвкушая найденное совпадение. Потом через день. Потом два раза в неделю. Затем – через произвольные промежутки времени. Это было все равно что проверять, выиграли ли вы в лотерею, не ожидая, что это действительно произойдет. Я смирилась с тем, что проживу оставшиеся годы, так и не узнав, есть ли где-нибудь хоть одна ветка, принадлежащая моему генеалогическому древу.