Смерти нет, я знаю! Правдивая история о том, что нас ждет за последней чертой - Лаура Лейн Джексон

Это случилось в теплое летнее воскресенье, в небесах над Нью-Йоркским Джонс Бич.

Гаррет работал полный день, а вечерами добивал себя в юридическом колледже. Расписание у него было дикое. Между работой и занятиями он мог проводить со мной не так уж много времени. Нашему роману был примерно год, когда мы с мамой выбрались на Джонс Бич. Мой брат участвовал в тамошних соревнованиях по триатлону, и мы пришли поболеть за него. Джонс Бич, расположенный на одном из узких барьерных островов у южного побережья Лонг-Айленда, всегда казался мне удивительным, духовным местом. Глядя на бескрайний горизонт, я ощущала себя частью вселенной.

Но в тот день я почувствовала, будто что-то загородило солнце. Я подняла взгляд и увидела, как небо заволакивает темный, мерцающий занавес. Когда глаза привыкли, я разглядела, что он вовсе не черный – это был насыщенный, сияющий янтарь. И он двигался, порхая, словно живой, пропуская узкие полоски солнечного света, и колыхался на всем протяжении пляжа. Я завороженно застыла на песке, исполненная благоговения перед этим редкостным и могучим явлением в воздухе.

Глядя на него во все глаза, я сообразила, что это не одна вещь, но тысячи – десятки тысяч бабочек-монархов.

Мы стали свидетелями миграции. Огромные рои монархов, с их ярко-оранжевыми с черной каемкой крылышками, храбро пустились в странствие из Канады в Мексику, обгоняя убийственную для них зимнюю стужу. Казалось, они заполнили все небо. Некоторые из них осмеливались спорхнуть вниз и присесть на руку или плечо человеку, а потом срывались прочь и вновь присоединялись к полету. Это было волшебно.

Меня переполняла любовь и нежность к бабочкам, не просто из-за неожиданного прилива эмоций, но потому что для меня это был знак. В моем детстве у дедушки была коричневая с белым бабочка, она всегда «навещала» его, когда он сидел на крыльце. После его смерти коричневая с белым бабочка время от времени «навещала» нашу семью. Мы называли ее «Дедина бабочка».

Став постарше, я решила попросить своих проводников и любимых на Той Стороне даровать мне личный знак, чтобы я знала, что они рядом. Я выбрала бабочку-монарха, потому что оранжевый – мой любимый цвет. И бабочки-монархи неизменно появлялись перед серьезным экзаменом или важным выбором, давая мне знать, что они рядом и я не одна.

А теперь вот они, буквально средь ясного неба! Я повернулась к матери и схватила ее за руку.

– Это оно, – сказала я. – Вселенная что-то мне говорит. Монархи ликуют! Вот-вот произойдет нечто чудесное!

Я наблюдала за монархами сколько могла, пока они не превратились в мутное пятнышко на дальнем небосклоне. Что они возвещали? Я недоумевала. Что пыталась сказать мне Вселенная?

На следующий день я узнала, что беременна.

Как только я обнаружила, что беременна, все обрело смысл. В тот миг я ощутила ошеломляющую, всепоглощающую, безусловную любовь к своему еще не рожденному ребенку.

Чувство было глубоким и неколебимым. Я ощущала связь с чем-то неизмеримо большим и значительным, чем моя маленькая жизнь. Я была частью чего-то огромного, удивительного и чудесного. Я стала дверью, через которую в мир войдет новая жизнь! Это была награда и покой. Мой ребенок вырастет в любви, вырастет храбрым и сильным и изменит мир! Внезапно сделалось неважно, что мы с Гарретом иногда ссорились. Мы ссорились, потому что еще должны были расти и меняться и становиться лучше. Но нам было назначено расти и меняться и становиться лучше вместе. Работа предстояла трудная, но мы помогали друг другу стать такими людьми – и родителями, – какими должны были стать. Это был не только мой путь. Это был наш путь.

Мы поженились в лютеранской церкви на Лонг-Айленде и принялись с комфортом осваивать семейную жизнь. За три недели до назначенного срока у меня начались схватки. В родильном зале больницы Хаттингтона на свет появилась наша красавица-дочь.

Ее назвали Эшли.

Она была такая крохотная, такая розовая и пухленькая, припухшие глазки были плотно закрыты. Взяв ее на руки, я не почувствовала, что вижу ее в первый раз, – ощущение было такое, словно я уже знаю ее, словно она всегда была частью меня. А теперь, когда она пришла, моя душевная энергия удвоилась. Я казалась себе больше себя настоящей. Моя безусловная любовь к Эшли уже меняла меня – я росла и выходила на какой-то иной уровень. Благодаря чуду Эшли моя жизнь никогда не будет прежней.