Рожаю! Записки сумасшедшей мамочки - Ирина Чеснова

...К моменту нашей исторической покупки уже пошел второй месяц, как я сидела на больничном. Вообще, по правилам, принятым в медицинском мире, врач имеет право выдавать бюллетень максимум на 10 дней, потом может продлевать его еще в течение двух декад, но только с согласия заведующего отделением (в моем случае – заведующей консультацией). Если же больной настолько плох, что требуется еще подержать его дома, тогда назначается КЭК. Это специальная комиссия во главе с главврачом, которая проверяет, не симулирует ли пациент и не в сговоре ли с ним его доктор, и потом выносит окончательный вердикт.

В начале сентября первый – самый ответственный – триместр моего «интересного положения» подошел к концу и, по большому счету, ничего не мешало мне продолжить трудовую деятельность. Но у Анны Мамедовны были свои планы на этот счет. Она и слышать ничего не хотела о моем возвращении к активной жизни и отправила меня на КЭК.

Предварительно, в медицинской карте были красочно описаны ужасы моего состояния, как то: непрекращающаяся угроза выкидыша и сопутствующие ей симптомы, жуткий токсикоз и пр. Да после таких записей меня надо было хватать в охапку и с воем сирен везти в больницу. Но и тут все было «продумано». В конце «диагноза» стояла сакраментальная фраза – «от госпитализации отказывается», которая снимала все вопросы.

На КЭК идти страшно не хотелось, но куда деваться? Стерев помаду с губ и сделав страдальческое лицо, я поплелась в поликлинику к главному врачу. Тот сурово спросил, почему я, такая легкомысленная и несознательная, отказываюсь от госпитализации, услышал невнятный ответ про «до#ма и стены помогают» и благосклонно продлил мой больничный.

Пришлось еще четыре недели проваляться дома. Но это было уже совсем другое «валяние»! Книги серии «Мировой бестселлер» были заброшены, сериалы – забыты. А я с упоением листала журналы с планами загородных домов – искала подходящий для нас проект. Мы же начинали «стройку века»!

Я была взволнована, увлечена, вдохновлена. Я вновь почувствовала вкус к жизни. И была готова свернуть горы.

Уже потом я поняла, что в этой жизни ничего не бывает случайным. Или ненужным. Или лишним. Да, за эти два месяца я сбилась с привычного ритма и тяжело переживала, что тихо плетусь по обочине, а не лечу во весь опор, как все вокруг. Но, с другой стороны, это время «домашнего сидения», наверное, было мне дано не только для того, чтобы мой малыш правильно развивался в утробе. Но и для того, чтобы я задумалась о важном, переключилась, сменила ориентиры, дописала диссертацию, наконец.

Да, эти два месяца не прошли даром, но... «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Жить так дальше я категорически отказывалась. Поэтому к концу второго моего больничного «срока» твердо для себя решила, что на очередную КЭК ни за что не пойду и устрою в кабинете Анны Мамедовны забастовку, если она не выпишет меня на работу.

Невероятно! У меня получилось! Завтра выхожу на службу!

На работе меня уже заждались. Вот оно как! «Лицом к лицу лица не увидать – большое видится на расстоянии». Довольная тем, что так нужна и незаменима, я с энтузиазмом включилась в рабочий процесс. Мое возвращение пришлось на самый разгар второго триместра беременности – время, когда все будущие мамочки чувствуют небывалый прилив сил, бодрости и энергии.

Дел скопилось – масса! Самое главное – предстояло организовать масштабное и интересное мероприятие: презентацию новой необычной книги очень известного поэта. Я развила кипучую деятельность и чувствовала себя абсолютно счастливой.

Наверное, именно тогда я в полной мере ощутила, что беременность –замечательное время. Я вовсю пользовалась бережным к себе отношением, требовала от коллег внимания и заботы, без стеснения отпрашивалась с работы по своим личным делам (например, на встречу с научным руководителем). Вела себя как капризная принцесса. И все мне сходило с рук. Беременных же нельзя расстраивать!

Но среди всего этого безоблачного счастья две вещи не давали мне покоя: все ли в порядке с ребенком и кого же мы все-таки ждем – сына или дочку? Мучимая этими мыслями я еле-еле дождалась 21-ой недели, когда по науке можно было сделать очередное УЗИ, чтобы проверить, нет ли пороков развития и других отклонений и, кроме того, узнать пол малыша.

Я почему-то ни минуты не сомневалась, что у нас родится мальчик. Я же должна была подарить Диме наследника! А как иначе? Моя интуиция, которой я всегда доверяла, подсказывала мне, что по-другому и быть не может. Только сын! Я даже на работе поспорила на коробку конфет, что УЗИ покажет мальчика. А они уперлись – нет, девочку.

...Анна Мамедовна, как всегда, сосредоточенно смотрела в монитор, а я пыталась сдержать бешеный стук своего сердца. Ну? Ну? Кто – мальчик или девочка?