Шаг вперед. История девушки, которая, потеряв ноги, научилась танцевать - Мишель Бёрфорд

Прошло два месяца. Мне не терпелось снова оказаться в собственной постели. Последние дни в больнице были мне в тягость. Однажды мы смотрели какой-то фильм вместе с Кристел, и я поняла, что почти ничего не слышу. Только что был звук, и вдруг – тишина. Потеря слуха – распространенное явление среди переболевших менингитом. Все мое лицо было покрыто многочисленными шрамами там, где клетки кожи отмерли после септического шока. Мне имплантировали диализный порт, а к предплечью подвели трубку, в моей щеке зияла дыра величиной с монету. Но! Мои руки уцелели! А значит, я смогу рисовать и делать массаж. И нос мой был в порядке! Я чувствовала запах дождя в пустыне. Но самое главное – я была жива. Все могло быть гораздо хуже.

В конце сентября отец вывез меня из отделения реабилитации на скрипучей инвалидной коляске. Он поднял мое больное тело и бережно усадил на пассажирское сиденье нашего старенького грузовичка. Как это странно, всю жизнь ты ходила, и вот тебя носят на руках. Я казалась себе маленькой, беззащитной девочкой.

Отец свернул на длинную проселочную дорогу, ведущую к нашему дому. В тот вечер я вспомнила, как в последний раз ехала по этой дороге, судорожно глотая ртом воздух, а обезумевшая от паники Мишель на бешеной скорости гнала машину к больнице. Ничего не изменилось с тех пор: и кактусы, и перекати-поле, и пыль, и песочного цвета земля под колесами, – все осталось как прежде. Изменилась лишь я сама. Теперь я смотрела на мир иначе.

Мама с Кристел ждали нас дома. Папа вкатил мою коляску в дверной проем.

– Амелия вернулась! – закричала мама. Она наклонилась и поцеловала меня в щеку. Кристел обняла меня.

– Привет, сестренка.

В воздухе витал чудесный аромат маминой еды.

Отец отвез меня в спальню, где рядом с диваном стояли ряды моей обуви: кеды, шлепанцы, туфли на каблуках, которые я недавно купила. Теперь они мне больше не понадобятся.

После обеда мама набрала в ванну горячей воды и перенесла меня туда с инвалидной коляски. Бережно, чтобы не намочить диализный порт, опустила мое тело в воду.

До больницы я весила 57 килограммов при росте метр семьдесят один. В меня вкачали 23 литра физраствора, и мой вес увеличился до 80 килограммов. В день выписки из больницы я весила 38, как в пятом классе. Кожа да кости. Такой я вернулась в этот мир.

К тому времени вся моя семья, включая папу, видела каждый миллиметр моего тела, и стесняться было нечего. Мне лишь не хотелось, чтобы они видели, как я похудела. Я знала, как им будет тяжело на это смотреть.

– А-а-х, – выдохнула я, когда мама помогла мне устроиться поудобнее. – Обожаю принимать ванну! Как я мечтала об этом в больнице!

«Какая же я тощая», – подумала я, глядя, как вода мягко ласкает то, что осталось от моего тела. И этот фиолетовый шрам от груди до пупка… И эти торчащие тазовые кости и ребра… «Неужели вот это самое тело когда-то было таким сильным и здоровым?» – я с трудом узнавала сама себя. Через полчаса мама вернулась, чтобы потереть мне спинку. Потом она помогла мне выбраться из ванной, обтерла и переодела ко сну.

Вскоре я снова блаженно вздохнула: моя комнатка, моя кроватка, моя постелька! Я поверить не могла, что снова оказалась в родных стенах.

В больнице я считала минуты до того момента, когда вернусь домой, но, когда это наконец произошло, я поняла, что почти ничего не могу сделать без маминой помощи.

В основном я спала и смотрела телевизор. В тот первый день и последующие несколько месяцев одной из моих любимых программ было шоу Опры, выходившее ежедневно в 4 вечера. Тогда, в 1999 году, передача заканчивалась рубрикой «Вспомните о молодости духа» – коротенькой историей о том, как кто-то преодолел трудности, усвоил урок или нашел какой-либо источник вдохновения.

Частым гостем шоу был духовный наставник Экхарт Толле.