Независимый мозг. Эффективная программа по проработке эмоций, преодолению стресса и формированию новых пищевых стратегий - Майк Доу

Моя пациентка Сондра была высокой, эффектной женщиной, а ее светлые волосы спадали на плечи длинными волнами. Она регулярно занималась в тренажерном зале, трижды в неделю посещала фитнесс и поднимала тяжести с личным тренером. Каждое утро она готовила себе здоровый завтрак из яичных белков и половинки грейпфрута, а после обеда ела салат с жареной курицей, который приносила на работу из дома.

Тем не менее у Сондры было по меньшей мере 18 кг лишнего веса, и она набрала почти 7 кг из них только за последние три месяца.

– Какое-то время у меня все было хорошо, – сказала она, пытаясь улыбнуться во время явно трудного разговора. – Я сидела на новой диете – не на диете Аткинса^[6], на ней я была в прошлом году, на диете Южного пляжа^[7] я была в позапрошлом году, а на диете «Зона»^[8] я была в позапозапрошлом! Но эта диета была новой, и ее действие было превосходным! На какое-то время… А потом…

Она замолчала.

– Что случилось? – наконец спросил я.

Она покачала головой.

– Так всегда, – сказала она ровным голосом. – Новая диета отлично помогает, я сбрасываю вес, а потом что-то расстраивает меня: мой парень, моя мама или что-то случается на работе, или… я даже не знаю. И внезапно я просто не могу больше придерживаться этой новой диеты, как бы сильно я ни старалась, а потом бац! Я начинаю есть шоколад и бекон, кексы и печенье – я просто обожаю печенье, особенно, знаете, такое с глазурью? – а потом я набираю снова весь потерянный вес плюс еще 2 или 5 кг сверху. Затем я сажусь на новую диету, теряю часть веса и чувствую себя просто замечательно…, пока снова все не испорчу.

Сондра боролась с очень распространенным аспектом пищевой зависимости: увеличением веса из-за эффекта йо-йо^[9]. Будучи очень упорной, она заставляла себя придерживаться строгой диеты, страдая от боли, вызванной отказом от продуктов, богатых сахаром и плохими жирами, пока ее зависимость, казалось, не была сломлена. Она питалась здоровой пищей, немного худела и чувствовала себя потрясающе.

А случалась критичная ситуация – порой ничего серьезного, конечно, обычные сложности повседневной жизни. Иногда она ссорилась со своим парнем. Порой ее мать выдвигала новое требование, ее босс устанавливал жесткие сроки по проекту, или она переживала из-за растущего долга по кредитной карте. Беспокойство Сондры росло вместе с унынием из-за того, что ее жизнь складывается не так, как она планировала. Это разочарование вскоре становилось непреодолимым, и Сондра неизбежно возвращалась к самолечению сладкой пищей. Со временем это атрофировало ее мозг, и она не могла более трезво оценивать обстановку.

Как я уже говорил вам в предисловии, я сам обращался к сахару за его успокаивающей силой. Время от времени, я думаю, что иметь под рукой печенье совершенно нормально. Съев одно печенье, вы не превратитесь мгновенно в пищевого наркомана и не атрофируете свой мозг.

Однако, поскольку Сондра не получала все необходимые ей питательные вещества, а также потому, что она никогда не меняла своего отношения к диетам и поведения, она оставалась уязвимой для пищевой зависимости. Она могла оставить сладкое позади, когда наступали хорошие времена, но она снова и снова становилась их жертвой, когда сталкивалась с проблемами.

Задача Сондры была особенно трудной, ведь, конечно, еда повсюду. В отличие от наркоманов, она не могла просто избегать мест, где когда-то была под кайфом. Она всегда пыталась найти продукты, атрофирующие ее мозг, в комнате отдыха на работе, в магазине, на воскресных обедах со своей семьей, в квартире своего парня. Все места, куда она могла бы пойти, чтобы избежать пагубного влияния наркотиков, были местами, которые манили и соблазняли ее потакать своей привычке к еде. Как я говорю своим пациентам, еда – это самый социально приемлемый наркотик, а потому становится все труднее преодолеть пищевую зависимость и сохранить наше отношение к еде в рамках разумного. С импульсивностью, связанной с атрофированным мозгом, почти невозможно сказать «нет», когда возникает что-то соблазнительное.