Код бестселлера - Мэтью Л. Джокерс

Удивительно. Кто бы подумал, что секс – не двигатель продаж? Когда мы об этом рассказываем, нам до сих пор не верят. Истина заключается в следующем: секс (точнее, эротическая литература) продается, причем в немалых количествах, но лишь на определенном, нишевом рынке. Книги этого жанра редко вырываются на основной рынок, который создает бестселлеры. Мы знаем, что вы сейчас подумали: «А как же “Пятьдесят оттенков серого”?» Этот роман (или эти романы, если говорить о всей трилогии) – чрезвычайно редкий пример эротического произведения, попавшего в бестселлеры. В следующей главе мы объясним причины этого успеха – и окажется, что они не имеют отношения к собственно сексу.

Вопреки видимости (учитывая навязчивое присутствие темы секса на ТВ, в кино и СМИ) читающая публика США в последние тридцать лет явно предпочитает другие темы. Сочетание тем, характерное для современного бестселлера, дает основания предположить, что современный читатель ждет от книги чего-то большего, нежели потакание самым низким инстинктам.

Но откуда мы это знаем?

В 1957 году лингвист Джон Руперт Фёрс сказал: лучший способ понять слово – это познакомиться с его соседями. Проще говоря, значение слова раскрывается через контекст, в котором оно употреблено. Слова «секс», «наркотики» и «рок-н-ролл», фигурирующие в названии этого раздела, можно было бы понять соответственно как сокращение слова «секстет», «обезболивающие средства» и «акробатические танцы» – но вы знаете, что в данном контексте имелось в виду не это, именно потому, что каждое из слов придает определенный оттенок смысла своим соседям. Возьмем другой пример – слово «три». Оно может означать числительное, а может – повелительное наклонение глагола^[48]. Чтобы различать эти два случая, компьютер нуждается в специальном обучении – по принципу, сформулированному Фёрсом семьдесят лет назад. Компьютер должен рассматривать каждое слово в контексте окружающих его слов в ближайших предложениях. Алгоритмический метод для формализации такого рассмотрения слов в контексте в больших объемах называется моделированием тем^[49].

Математический аппарат, задействованный в моделировании тем, весьма сложен, но его общие принципы достаточно просты. Каждый роман представляет собой комбинацию тем, а эти темы выражаются словами (в первую очередь – существительными). Например, в книге о финансах, скорее всего, встретятся слова «банки», «проценты», «деньги», «фидуциарный». В другой книге, посвященной домашнему консервированию, мы увидим слова «банки», «крышка», «огурцы» и «укроп». Слово «банки» попадается в обеих книгах, но, рассмотрев другие существительные, стоящие рядом с каждым вхождением этого слова, компьютерная модель регистрирует повторяющиеся закономерности и может понять – подобно читателю-человеку, – что в разных местах слово «банки» имеет разные значения^[50]. Очевидно, что слово «банки» само по себе еще не тема, но, когда оно постоянно попадается рядом с другими словами, которые (как нам уже известно) связаны с финансами, мы понимаем, что компьютер обнаружил в книге тему денег. Аналогично, если «банки» окружены «огурцами» и «пряностями», мы знаем: компьютер обнаружил тему домашних заготовок. При написании этой книги мы проводили моделирование тем, и одна из тем, обнаруженных компьютером, выглядела так, как показано на рис. 1.

Рис. 1

Эта тема посвящена барам – не единицам измерения, а заведениям, куда заходят выпить рюмочку. Значение этого слова вполне прозрачно. На нашей визуализации в виде облака слова изображены шрифтом разного размера: чем крупнее шрифт, тем чаще это слово попадается рядом со словом «бар». Это очень логично. Слова, непосредственно окружающие центральное слово «бар», – «бармен», «выпить», «виски», «пиво» – дают нам уверенность в том, что если компьютер нашел все эти слова в пределах одной-двух страниц, то действие разворачивается в обычном местном баре.

Не все темы, обнаруженные компьютером, так легко интерпретировать. Иногда требуются познания в литературе и дар рассуждения. Время от времени приходится распознавать необычный язык, сконструированный автором фантастической саги, или малоизвестный диалект. Если тема составлена из таких слов, как аск, уолл на уолл, боллзы и амбрелла, вы будете долго напрягать брейнз^[51], пока не догадаетесь, что все это – сленг из романа Энтони Берджесса «Заводной апельсин». Однако гораздо чаще тематическое облако выглядит примерно как на нашем рис. 2.

Рис. 2

Такие существительные, как глаза, рот, рука, голова, говорят о том, что тема имеет какое-то отношение к телу. Однако просто тело – недостаточно конкретное название. Тело может фигурировать, например, в описании сцены убийства, но это явно не наш случай. Образующие контекст слова на самом краю облака – поцелуи, наслаждение, улыбка, дыхание, постель, ритм, жар – указывают на то, что эта группа существительных описывает любовную сцену. Но это тоже слишком общее выражение. Любовные сцены бывают разные. Большинство писателей утверждает, что правильно описать секс – нелегкая задача, за которую они берутся безо всякого удовольствия. Каждый автор решает ее по-своему, с большим или меньшим успехом. В данном случае нужно заметить, что выбор слов указывает на довольно сдержанный стиль писателя – он явно не злоупотребляет грубостью или откровенностью. Словесные облака, созданные из описаний любовных сцен, показывают, что эти описания сильно различаются: от таких, которые можно не смущаясь читать вслух собственной бабушке, – до таких, какие выдержит лишь закаленный читатель.