Педагогические размышления. Сборник - Семен Калабалин

Вам недоступны симфонии молодой советской жизни, они режут вам ухо. Чему есть прекрасная аналогия: длинные уши западных эстетствующих меломанов, воспитанных на визгливой джазовой какофонии, не воспринимают величественной красоты русской народной и классической музыки. А советские народы гордятся своей музыкальной культурой и знают, что она имеет мировое значение.

«Флаги на башнях» Вам не понравились, гражданин Ф. Левин потому, что в этой книге идёт речь о тщательной зеркальной шлифовке нового человека, о детском коллективе, о коллективах второй пятилетки… В эти годы оказалось возможным и необходимым перейти к тончайшей ювелирной обработке личности, обработке, стирающей последние остатки праха прошлого, и человеческий коллектив засиял во всей новой красоте и силе.

Эта книга нравится тысячам людей, которые читали её. Они написали об этом в письмах к A.C. Макаренко. Она нравится нам, мы знаем всю глубину раскрытой в ней правды, и мы гордимся, что прожили свою юность именно так, как описал её Антон Семёнович во «Флагах на башнях».

Мы хотим и будем добиваться, чтобы вся наша дальнейшая жизнь была похожа на ту, которая художественно отображена в этой книге.

А Вы, гражданин Ф. Левин, вышли из фарватера нашей жизни и поэтому не понимаете, что Вы с Вашей «критикой» уже потерпели полный крах.

У Вас есть сейчас только один честный выход: на страницах печати отказаться от Вашей статьи «Четвёртая повесть A.C. Макаренко», или за Вас это сделают другие. И мы убеждены, что это так и будет.

Нежное Вам спасибо за книжку. Прочитаем, и уверен, что извлечём из нее немало полезного.

За письмо, откровенность и доверие – спасибо-спасибище!

Вы пишете о том, о чём думают почти все и вся – особенно наша педагогическая рядовая братия, о чём болеют, от чего корчатся в муках наши души, но о чём никто и нигде, кроме как друг другу, за печками, вслух не говорят. Вас волнует брак людской, а брака могло бы и не быть, если бы мы не были раздавлены формализмом, равнодушием, педагогическим бюрократизмом и кокетством, если бы мы не играли в педагогический флирт, не ставили самоцелью: «У нас все бесплатно грамотны! Ура! Закон всеобуча!»

Если бы дети знали, что они наказуемы, и знали бы, что учитель имеет право наказывать. Что, наконец, гуманнее, педагогичнее – наказывать его сегодня, сурово, наказывать мерой человече-дедовской, умно по-макаренковски, или – как бы чего не вышло – словоблудием внушим, и через год-два-пять он будет сидеть на скамье уголовника, а мы – свидетели, а иногда и жертвы.

Система Макаренко. Если она полезно-боевая для колоний трудовых, то как же незаменимо-предупредительна для «нормальных», в школе!