Большая книга ужасов. Millennium - Ирина Щеглова

«Спасибо, нашелся добрый человек… (Интересно, кого она имела в виду?) Он предупредил кого надо».

– Хорошо, что быстро среагировали, а то у нас вечно везде бардак! – сокрушалась мама, – но как ты могла! Скажи, чего тебе не хватало? Я не понимаю!

Варя и не пыталась оправдываться. Девушка видела: мама действительно ничего не понимает. Зато она проговорилась о том, что Варе придется побеседовать со следователем. Пока его не пускают, чтоб не волновать пострадавшую.

– Скажи спасибо, что ты идешь как свидетель, – сказала мама.

– Спасибо, – покорно согласилась Варя. – Мам, а ты видела того человека, ну который помог меня спасти?

– Видела, конечно, видела, – ответила мама, – совсем еще мальчик, Георгием зовут, фамилию забыла, но у меня тут записано… – Она полезла в сумочку.

– Мам, он ведь приходил сюда, ко мне? – уточнила Варя.

– Да, был, – нехотя подтвердила она, – странный какой-то… его не пускали, но он как-то прорвался. Посидел немного и ушел.

– И ничего не просил передать? – встрепенулась Варя.

– Как же, передал, – кивнула мама, – а точнее, посоветовал мне поскорее увезти тебя отсюда.

Варя закрыла глаза и, мысленно застонав, откинулась на подушку: «Как он мог?! Неужели ему наплевать на то, что я тут с ума схожу?! Хоть бы словечко! Не хотел волновать? Все так ужасно? Все умерли?» – От этих мыслей Варя почувствовала себя плохо. Если все обстоит именно так, то, выходит, она одна во всем виновата. Из-за нее пострадали люди, эти люди пытались ее защитить, спасти, но она была настолько глупа и самоуверенна, что никого и ничего не желала слушать и знать. Слепая овца! Сама чуть жизнью не поплатилась да еще и других подставила. И как теперь жить?

– Мама, а ты случайно не знаешь, банду эту, ну, то есть секту, всю выловили?

– Всю, – сообщила мама.

– Ты уверена?

– Да откуда я знаю, – с досадой ответила мама, – мне что сказали, то и я тебе говорю.

Варя задумалась. Значит, ей снова придется продолжать игру.

– Мам, ты бы позвала его, а?

– Кого? – всполошилась мама.

– Гошу, Георгия, – Варя старалась говорить спокойно, – я хотела его поблагодарить…

Мама, хоть и нервничала, но, услышав о желании дочери поблагодарить спасшего ее человека, успокоилась.

– Все равно мы не уедем, пока меня не допросит следователь, – продолжила Варя, видя, что на этот раз мама прислушивается к ней. – А я, честно говоря, многого не понимаю, да и не все помню. Гоша наверняка больше моего знает, он поможет разобраться. Ведь это важно, да, мама?

Мама вздыхала и кивала.

– Где же мне его искать? – спросила она.

Варя сделала вид, что задумалась:

– Мне кажется, он где-нибудь здесь бродит неподалеку, – осторожно предположила она.

– С чего бы это? – насторожилась мама.

– Мама, ну я же не одна пострадала, в больнице должны быть еще два человека – Виталий Борисыч и Леня, они оба с турбазы.

Она заметила, как у мамы вытянулось лицо. Неужели что-то лишнее сболтнула?!

– Я чего-то не знаю? – переспросила мама. – У меня такое ощущение, что следователь мне не все рассказал.

– Мам, ну мне-то откуда знать, о чем вы там беседовали со следователем. – Варя пожала плечами.

Тревога снова плеснулась в маминых глазах. Она пододвинулась к Варе поближе и осторожно взяла за руку:

– Девочка моя, ты впуталась во что-то очень опасное, да? Ответь мне, ведь ты знаешь, кроме нас с отцом, никто не защитит тебя.

Варе было очень тяжело. Ей стало искренне жаль маму, она видела, как та переживает. И в то же время девушка знала, всей правды она рассказать не может. Просто потому, что мама не поймет. И никто не поймет, кроме посвященных. Честное слово, лучше бы ей самой отшибло память!

– Мама, я не знаю, во что я впуталась, – осторожно начала Варя, – точнее, я ни во что не впутывалась. Просто поехала на турбазу, а там на меня напали, вот все, что мне известно. Гоша пытался меня предупредить, наверное, он что-то знал о преступниках.

Мама слушала очень внимательно. Буквально ловила каждое слово. Она и верила, и не верила. Сомневалась.

– Если следователь не все тебе рассказал, значит, тебе и не нужно этого знать, – добавила Варя.

– Да-да, – быстро согласилась мама, – конечно, только ответь мне, я так понимаю, ты не одна пострадала от этих… отморозков?

Варя невольно хмыкнула, мамино определение рассмешило ее. Ладно, кое-что она откроет.

– Да, я не одна пострадала.

Мама глубокомысленно кивнула:

– Понимаю…

– Хорошо. А теперь, пожалуйста, найди Гошу, – почти взмолилась Варя.

Мама поднялась, еще раз взглянула на Варю и вышла из палаты, тихонько прикрыв за собой дверь.

Варя мгновенно вскочила с кровати и бросилась к окну. Она чувствовала: Гоша где-то неподалеку. И действительно, она заметила в больничном скверике на скамейке неподвижную нахохлившуюся фигуру в неизменной толстовке и черных джинсах. Гоша был на посту и чего-то ждал. Чего?

Второй этаж, невысоко. Но белый день, в скверике гуляют больные, ее сразу заметят, если она попытается выбраться.

Варя дернула шпингалет, торопясь, с силой толкнула створку окна. Высунулась по пояс, горячим ветром растрепало волосы:

– Гоша!

Она рисковала. Если бы ее заметил кто-нибудь из медперсонала, то немедленно последовал бы скандал, очередной укол и полная изоляция.

Варя прикусила язык и взмолилась мысленно: «Пожалуйста! Поверни голову! Посмотри на меня!» И Гоша подчинился.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Варя не выдержала и махнула рукой. Гоша медленно поднялся и неспешно направился к больничному корпусу. Варя закрыла окно и юркнула в кровать. Ее бил озноб. Она завернулась в одеяло и стала ждать.

Медленно текли секунды.

«Что же его нет? Не пускают? Но мама должна была предупредить. Господи, как долго!»

Наконец, дверь распахнулась, вошла мама, следом – Гоша. Хмурый, как всегда. Варя вздрогнула, впившись в него взглядом.

– Вот, – сказала мама шепотом, – пустили на минутку.

– Гоша, здравствуй, – так же шепотом произнесла Варя.

– Привет, – он замялся, покосился на маму. – Как ты?

– Нормально, а ты?

– Тоже…

– Я хотела поблагодарить, – вспомнила о своем намерении Варя.

– Не за что…

Мама засуетилась:

– Да вы присаживайтесь, молодой человек.

Гоша неловко сел на стул, сцепил руки на коленях, опустил глаза.