Девчонки и прогулки допоздна - Жаклин Уилсон

– А что вы делали потом?

– Магда пошла домой, а я вместе с Надин села на автобус, а потом на секунду забежала к ней – кое-что посмотреть, и она мне поставила такой жуткий фильм – «Девчонки на поздней прогулке», и я, наверное, сама не заметила, как засмотрелась, ты ведь знаешь, я терпеть не могу ужастики, а этот страшный до потери пульса.

Отец и Анна не сводят с меня глаз. Я продолжаю что-то бормотать про кино. Чайник кипит. Папа выглядит так, будто из его ушей сейчас тоже пойдет пар. Он готовит кофе. Размешивает его с такой яростью, что во все стороны летят брызги.

– Значит, ты была у Надин? – переспрашивает он.

– Ну да.

– Ох, Элли, – вздыхает Анна.

Сердце у меня колотится как бешеное. Все идет вкривь и вкось.

– А оттуда куда ты пошла? – не отстает папа.

– Домой.

– Одна?

– Тут всего несколько улиц.

– Ты ведь знаешь, что тебе не разрешается ходить одной после наступления темноты.

– Знаю, конечно, но я подумала, что Надин живет совсем близко. Наверное, нужно было вам позвонить.

О, нет! Внезапно я кое-что вспомнила. Я ведь пообещала Анне, что позвоню от Надин. Я вижу, как Анна качает головой.

– Мы ждали твоего звонка. А потом сами позвонили Надин, и ее мама сказала, что дочь вернулась домой одна, – говорит Анна.

У меня пересыхает в горле.

– А что сказала Надин? – шепчу я.

– Она нагородила воз чепухи и откровенного вранья. Такое впечатление, что она не понимает, зачем нам знать, где, черт возьми, ты пропадаешь.

– Значит, Надин тоже досталось? – спрашиваю я.

– Элли, в наше время тринадцатилетние девочки не разгуливают по ночам в одиночестве. Мы тут чуть с ума не сошли от беспокойства. Неужели ты этого не понимаешь? – всплескивает руками Анна.

– Еще Надин сказала, что ты ушла не одна, а с каким-то парнем, которого подцепила в «Макдоналдсе», – говорит папа.

– Никого я не подцепляла. Он первый со мной заговорил, – возмущаюсь я.

– Совершенно незнакомый парень! И ты в одиночку отправляешься с ним гулять! Ты вообще в своем уме?

– Он учится в Халмеровский школе.

– Тем хуже. Ученики этой школы известны своим распутством. Подцепят маленькую глупую девчонку и проверяют, далеко ли с ней можно зайти, – грохочет отец.

– Не нужно сгущать краски. Рассел совсем не такой. Он любит живопись. Он рисовал, и я рисовала, и мы с ним разговорились. А потом он поехал со мной и Надин на автобусе, и мы капельку прошлись. Мы говорили обо всем на свете, только и всего.

– Только и всего?! – кричит отец. – У тебя косметика размазана по всему лицу. Ясное дело, чем вы занимались.

– Да ничем мы не занимались! Хватит! Я не знаю, почему ты такой, вечно все портишь.

– Твой папа ничего не собирается портить, – вмешивается Анна. – Он просто очень тревожился, все думал, не произошло ли с тобой что-нибудь. И перенервничал. Я тоже. Ведь такое случилось впервые. Ясное дело, мы подняли шум из-за пустяка.

Она отхлебывает кофе и пытается выдавить из себя улыбку, как будто у нас идет нормальная беседа.

– Судя по всему, этот Рассел славный мальчик. Ты еще будешь с ним встречаться?

– Завтра.

– Никаких «завтра», – отрубает папа.

– Но почему? Я думала, ты нормально относишься к дружбе с мальчиками.

– Дело не в мальчиках, а в том, что ты нам врешь.

– Ну, простите меня. Я сказала первое, что пришло в голову.

– Это ужасно, ты говорила так убедительно. Никак такого от тебя не ожидал, Элли. И мне противно думать, что ты отправилась гулять с первым встречным, который тебя поманил пальцем, и дала себя тискать в темноте.

– Папа, замолчи. Какое ты имеешь право говорить со мной в подобном тоне? Разве ты сам, по твоему выражению, не тискал девиц? Я прекрасно помню, как ты гулял с девушками после смерти мамы – до того как у тебя появилась Анна. Может, и после того тоже.

– Да как ты смеешь! – кричит папа.

– А вот и смею. Ты меня достал! Почему взрослые должны жить по одним правилам, а подростки по другим? По какому праву ты мне указываешь, что делать?

– Прекрати, Элли, – резко говорит Анна.

– С какой стати? И вообще, почему я должна тебя слушаться? Ты мне не мама.

Я проскальзываю мимо них и бегу вверх по лестнице. На площадке стоит Цыпа в пижаме.

– Ну ты и влипла, Элли, – шипит он.

– Заткнись! – Я влетаю к себе в комнату и хлопаю дверью.

Падаю на кровать и реву навзрыд. Ненавижу их всех. Зачем им надо было испортить самый волшебный вечер в моей жизни?