Лети, майский жук! - Кристина Нестлингер

После обеда советник с советницей оставили свою виллу. Но не ради прогулки. За ними приехала машина. Они запихали в нее чемоданы и подушки. Часть груза поместили поверх машины, привязав его веревками. Советница сморкалась в платочек. Мы стояли у ворот, безмолвно наблюдая за происходящим. Погрузив все эти чемоданы, подушки и коробки, советник подошел к нам и попросил Геральда:

— Позови, пожалуйста, маму!

Геральд крикнул:

— Мама, мама, господин советник тебя зовет!

Пришла госпожа фон Браун. Советник ей поклонился.

— Госпожа фон Браун, хочу с Вами попрощаться.

И всхлипнул.

— Моих верных друзей, моих собак, мне пришлось застрелить.

Он показал на машину.

— Видите, я собрал свое добро. Все необходимое для жизни.

И добавил шепотом:

— Конец! Всему конец! Дальше некуда!

Потом еще тише:

— Имею точную информацию — русские уже в Пуркерсдорфе!

Советник протянул руку Браун.

— Уважаемая госпожа фон Браун, уезжайте с детьми!

Это так страшно! Русские совсем близко!

— Все страшно, дорогой господин советник, — ответила фон Браун.

Советник, покачав головой, пошел к машине. Машина сразу же тронулась. Советница, рыдая, помахала нам.

Теперь мы могли без опаски залезть в дом напротив. Геральд и Хильдегард перебежали улицу и перелезли через забор. Никого вокруг не было. Я тоже перебежала улицу. Потом повисла на заборе, зацепившись платьем из покрывала, упала в смородину и поползла на четвереньках к Хильдегард и Геральду. Ждали сестру. Она стояла у ворот, разговаривая со стариком Ваврой. Наконец Вавра ушел к себе. Сестра прогалопировала через улицу, перебралась через забор и плюхнулась рядом с нами.

— Вавра угостил меня яблоком. — Она вынула яблоко из кармана и откусила кусочек. Передала мне. Я тоже откусила кусочек, передала Геральду. Вчетвером мы быстро сжевали яблоко, следя, чтобы никто не откусывал помногу. Затем направились к открытому окну. Оно оказалось слишком маленьким. И, кроме того, от него до пола кладовки было метра три.

Мы поползли к задней стене дома и там увидели стеклянную веранду. Залезли на грушу, росшую возле веранды, с нее пробрались на крышу. А уже с крыши спрыгнули на балкон. Но балконная дверь была заперта. Геральд посмотрел внутрь.

— В двери торчит ключ, — сообщил он.

На балконе стоял горшок с засохшим цветком. Геральд взял его в руки.

— Хочешь разбить стекло? — догадалась сестра.

Хильдегард закричала:

— Нет, нет, Геральд, нельзя!

Но сестра рассудила иначе:

— В городе все стекла разбиты.

Я подтвердила это. Тогда Геральд швырнул горшок. Стекло разбилось. Геральд осторожно пролез через дыру, открыл дверь и исчез в доме. Мы терпеливо ждали. Крыша веранды скрипела под нами. Вскоре Геральд возник в окне над верандой, ухмыляясь, кивнул нам и открыл окно. Мы влезли в дом.

В доме было холодно, пахло плесенью и старой картошкой. Мы ходили по дому и удивлялись. Здесь тоже была комната дядек и тоже с роялем. Правда, между дядьками висели еще и тетки. Библиотека тоже имелась. Но кресла в салоне не были зачехлены.

Мы спустились в полуподвал, зашли на кухню. На столе лежал кусок заплесневелого хлеба.

— Пошли лучше домой, — предложила сестра, — здесь ничего нет.

На кухне стоял громоздкий шкаф. Хильдегард открыла его, и мы ахнули. Потом онемели. Долго стояли молча. Такого никто из нас еще не видел! В шкафу теснились банки с компотом — вишневым, сливовым, и еще банки с чем-то светло-коричневым и темно-коричневым. На ярких этикетках были надписи: «Жаркое из оленины по-домашнему — 1944 г.», «Рагу из косули а-ля Эстергази, 1943 г.», «Ливерная колбаса по-деревенски», «Паштет из печени». И еще банки с фасолью, с помидорами!