Тайна графа Эдельмута - Анжелина Мелкумова

Так быстро Марион не бегала еще никогда — за всю свою жизнь, уж это точно. Стучали башмаки, вызывая гулкое эхо в стенах каменных коридоров. Испуганно рычал кот, пытаясь перебраться на голову хозяйки.

Граф гнался следом, размахивая свечой и спотыкаясь о полы голубого шлафрока. И некуда было спрятаться и негде укрыться!

Самое жуткое было, что граф преследовал ее молча.

«Стой! — мог бы крикнуть он. — Погоди, отдай шляпку!»

Или, к примеру: «Остановись сейчас же, глупая девчонка, я надеру тебе уши!»

Или уж, в крайнем случае: «Стой, мерзавка, конец тебе пришел, я превращу тебя в крысу!»

Ничего этого он не сказал. А просто топал следом, тяжело дыша и хрипя от натуги.

Безмолвно.

И это, поверьте, было ужаснее всего.

Они бежали по той части замка, где Марион еще не привелось побывать. Именно тут-то, между белыми колоннами и большим гобеленом с рыжими лошадками, им и попалась Эвелина.

Та шла навстречу по коридору. Увидав Марион, радостно заулыбалась:

— Ах, как хорошо, что я тебя нашла! Я, знаешь ли, тут немножко заблудилась…

Далее ее сиятельство узрели графа. Свеча выпала из рук Эвелины, она тихо вскрикнула, подхватила юбки и припустилась прочь.

Где ты, славный сиротский приют, голые стены возлюбленной кельи, любезный сердцу гомон голодных девочек после завтрака в пятницу?

Жутким эхом отдавались их шаги в пустых коридорах замка. В полнейшей тьме, натыкаясь на холодные каменные стены, мчались они, сами не зная куда.

Увы, продолжалось это недолго.

Граф настиг обеих на лестнице. Дернулся вперед и поймал Эвелину за рукав.

— Спаси-и-ите-е! — в отчаянии закричала Эвелина, из последних сил пытаясь вырваться.

Совершенно напрасно. Потому что в ответ на ее крик послышалось обеспокоенное:

— Иду, иду! Кого спасать-то? — Переваливаясь на кривых ножках, к ним спешил жирный Упырь.

— …Все, девочка, — говорил граф, щелкая крышечкой одного из своих перстней. Из перстня на ладонь ему высыпалась горсть зеленого порошка. — Играть в прятки мы больше не будем. Я вижу, ты и так все знаешь. Не бойся, я не стану тебя убивать. Ты просто откроешь сейчас рот, проглотишь вот этот порошок — и…

Он не договорил, потому что споткнулся о Фауля.

Дело в том, что, пока шли споры, Фауль пытался пролезть меж графских ног. Совсем так ненавязчиво, совсем так, знаете ли, застенчиво… Однако, увы, попытка оказалась неудачной.

Нет-нет, кот не пострадал! Но ноги графа устоять не сумели: его сиятельство споткнулись, перекувыркнулись через голову, а зеленый порошок рассыпался по каменным ступенькам.

Пока граф катился вниз по лестнице, девочки и кот торопливо бежали вверх…

* * *

Кажется, оторвались… Кажется, оторвались… Тяжело дыша, уже не в силах бежать, девочки шли вперед.

Звуков погони не было слышно. Но впереди — тупик. И дальше идти некуда. То есть абсолютно: коридор заканчивался одинокой запертой дверью.

— К-как ты д-думаешь, они нас п-потеряли? — спросила Эвелина, изо всех сил нажимая на ручку двери.

— С-с… уверенностью… с-с… уверенностью могу сказать, что п-потеряли, — отвечала служанка.

Снова и снова Эвелина нажимала на ручку двери. Но нажимай, не нажимай — если дверь заперта, то…

Какое-то время стояли, прислушиваясь. В коридоре царила гробовая тишина. И прижавшись к Марион, Эвелина прошептала:

— Ты знаешь… в приюте, где я жила… там было так уютно. А матушка Молотильник — это необыкновенная женщина. Душевная, милая…

— Не может быть! — удивлялась Марион. — А я думала, милее моей мачехи нет никого на свете!

Разговор прервал Фауль. Он вдруг выгнулся, зашипел, а шерсть на спине его встала дыбом. Ох, явно кот что-то чувствовал!