Меня удочерила Горилла - Фрида Нильсон

Красный велосипед так и стоял у стены. Я к нему не прикасалась. Иногда Горилла посматривала на него, потом на меня, словно ждала чего-то. Однажды утром, когда я вышла к завтраку, она бросила на меня хитрый взгляд.

— Доброе утречко!

— Привет! — ответила я, усаживаясь за маленький ярко-зелёный столик.

Би-ип! — я взлетела к потолку так, будто меня подбросило пружиной.

— А-ха-ха! Ну что, не ожидала? — захохотала Горилла, хлопая себя по коленям.

Я схватила штукенцию, лежавшую на стуле. Это был клаксон с чёрной резиновой грушей и блестящим рупором.

— Что это? — буркнула я.

— Ничего особенного! — ответила довольная Горилла. — Обычный велосипедный клаксон, я нашла его в одной из коробок со старьём и смазала машинным маслом, — Горилла пошевелила косматыми бровями. — Если хочешь, могу прикрутить его к велику, — сказала она, накладывая яичницу мне в тарелку.

Я переложила яичницу на хлеб — прямо руками. Видела бы Герда!

— Прикрути, если есть время, — сказала я с набитым ртом немного погодя. — Мне-то что, я всё равно не собираюсь на нём кататься.

— Хрм, — недовольно хмыкнула Горилла и закусила таким же бутербродом с яичницей.

Доев, она осушила свой стакан с газировкой и брякнула им об стол.

— Ну что ж, — сказала она, поднявшись. — Как поешь, обувайся и прыгай в машину.

Я посмотрела на неё:

— Зачем в машину? Мы куда?

— В город, — ответила Горилла, ковыряясь в зубах старым гусиным пером. — Дела, понимаешь ли.

Она переоделась и сбросила свои ужасные башмаки. Панталоны сушились на ветке.

Я доела всё до последней крошки. Значит, едем в город. Вообще-то мне совершенно не хотелось показываться там вместе с Гориллой. Не хочу, чтобы люди знали, что я её дочь.

— Знаешь, — сказала я. — Что-то у меня живот разболелся. Я, пожалуй, останусь дома.

Горилла погрозила мне пальцем.

— Так дело не пойдёт. Если я тебя оставлю, ты опять попытаешься смыться. А я за тебя отвечаю, хочешь ты того или нет. Так что вперёд!

Я выползла из-за стола и засунула руки в карманы.

Горилла нацепила на себя кепку.

— Зайдём в аптеку и купим тебе лекарства от живота, — сказала она, глянув на меня так, будто не верила ни единому моему слову.

Мы запрыгнули в зелёный «Вольво», мотор взревел, и мы рванули с места на бешеной скорости. На перекрёстке нас занесло, и машина крутанулась вокруг своей оси. Мы пронеслись по пешеходному мостику и на переходе чуть не сбили какую-то несчастную тётеньку.

На въезде в город Горилла проскочила мимо парковки. Но быстро сделала полицейский разворот и втиснулась между двумя новенькими красивыми автомобилями. Мы вылезли из машины и пошли по улице. Вдоль дороги высились четырёх — и пятиэтажные дома самых разных цветов. Дома были каменные, в пригороде я таких не видела. Наш приют был деревянным и состоял всего из двух этажей. А дом Гориллы — вообще из одного, хотя и с высоким потолком.

Все прохожие таращились на Гориллу. Некоторые морщили нос. Я старалась идти немного поодаль, как будто мы не вместе. Но Горилла шагала по улице как ни в чём не бывало. Наверное, ей не привыкать.

— Нам сюда, — сказала она, повернув на маленькую улочку с узкими стоящими вплотную друг к другу домами. Она дёрнула одну из дверей — дверной колокольчик дзынькнул.

Мы оказались в тёмной комнатке с тусклым освещением. Кругом были полки, снизу доверху уставленные книгами; пахло пылью и старой кожей. Взгляд у Гориллы подобрел, глаза заблестели. Она осмотрелась вокруг, зажмурилась и глубоко вдохнула.