Всё о невероятных приключениях Васи Голубева и Юрки Бойцова (сборник) - Виталий Мелентьев

– Здесь – больше, – вмешался Миро. – Здесь передача знаний. А это прямо записано в кодексе космонавта…

– Что это за кодекс? – перебил Юрий.

– Правила поведения космонавтов. И в этом кодексе записано: «Всемерно способствовать передаче знаний местным жителям, при условии, если они не пойдут им во вред. Получать знания от местных жителей – вторая обязанность космонавта».

– Ну вот, – вмешался Зет, – если подумать как следует, то окажется, что второй ошибки, в сущности, нет. Ведь мы не только взяли с собой товарища, чтобы передать ему наши знания, но и в какой-то степени спасали его от неприятностей…

– Ну, это как сказать, – усмехнулся Квач.

– Ладно… Я согласен. Но все равно особой ошибки в этом я не вижу. Юрий сам решил лететь с нами. Мы его не заставляли и не принуждали. Верно?

– Факт…

– Значит, вторая наша ошибка не очень и ошибка. Если бы не белки. Вернее, не исчезающие запасы питания…

– Я не вижу связи между гостями и питанием, – задиристо сказал Квач.

– А я вижу… к сожалению, – ответил Зет. – Стоит только посмотреть на Шарика, и каждый поймет, куда ушли продукты.

Зет взглянул на товарищей. Ему очень не хотелось, чтобы кто-нибудь подумал, будто он жалеет продукты. Но факт оставался фактом, и он говорил о нем.

– Впрочем, мы так и не знаем истинного положения с продуктами, – поправился он. – Контролирующие роботы не доложили о результатах проверки. Миро, попробуй заняться.

И пока Миро, кряхтя от напряжения, щелкал тумблерами, Тэн задумчиво спросил:

– Скажи, Юра, у вас на Земле бывали такие случаи?

– Какие?

– Ну вот когда… живое существо вдруг ни с того ни с сего начинало невероятно расти?

Юра задумался и решительно ответил:

– Я такого не видел. И не читал. Я тоже не могу понять, что произошло с Шариком. Может, космические облучения? Или какая-нибудь особая космическая болезнь?

– Нет. Облучений нам бояться нечего – защита надежная. Болезней таких тоже нет. Тут что-то другое.

Все опять помолчали, и Зет задумчиво произнес:

– Ведь Шарик, кажется, понимает наш язык?

– Похоже. Но ведь он не может говорить. Для разговора у него не приспособлен язык.

– Послушайте! – обрадованно воскликнул Зет. – Послушайте!

Но ему не удалось окончить: металлический голос робота ворвался в помещение. Он звучал ровно, размеренно и оттого не очень приятно:

«Повторная проверка продовольствия показывает, что запас молекул животных белков, жиров и частично углеводов доведен до критического. И тем не менее их расходование продолжается. Хотя запасы витаминов, растительных белков и гормонов несколько выше, но даже введение в действие химических синтезаторов не обеспечивает выполнение расчетной программы».

Космонавты тревожно переглянулись.

«Таким образом, – продолжал робот, – общий анализ запасов показывает, что команде необходимо как можно скорее принять меры для их пополнения, так как соотношения компонентов не позволяют продолжать полет».

– Вот это да! – вздохнул Миро. – Такого, кажется, еще не бывало ни в одном полете.

– Влипли! – коротко отметил Квач.

«Однако следует принять во внимание, – робот сделал паузу, – что в результате работы анализаторов установлено, что тот продукт, который был предложен для анализа и размножения, исследован. Выявлены его высокие питательные качества. Группа анализирующих и запоминающих машин отмечает, что рецепта такого продукта питания не отмечалось ни в одном из космических путешествий, и, следовательно, посадка на Голубой планете для приобретения этого рецепта вполне оправданна. Анализаторы приступают к размножению дрожжевых грибков, способствующих созданию этого продукта из растительных белков. Возможно, команда сможет пользоваться этим продуктом, и тогда общее печальное положение с продуктами питания облегчится, хотя и не снимет опасности».

Раздался легкий щелчок, и роботы выключились. Космонавты переглядывались и не совсем понимали, что же это за продукт открыли анализаторы. И поскольку все новое с неизвестной планеты могло прийти либо с Шариком, либо с Юрием, все смотрели на Юрия. Он тоже думал, потом все вспомнил и завопил:

– Хлеб! Анализаторы изучили хлеб! Мы можем изготавливать в космосе хлеб.

– Какой хлеб? – недоуменно спросил Тэн. – При чем здесь хлеб?

– Ты помнишь, когда мы создавали землянику? – все еще кричал Юрий.

– Ну… помню.

– А помнишь, как мы передали на анализ… ну… то самое… что осталось у меня в кармане? А потом еще роботы сообщили, что анализ сложен и затруднителен?

– Да, но при чем здесь хлеб? Ведь речь идет о продукте питания… Там даже грибки какие-то… Дрожжевые.

– Так это ж хлеб! Понимаешь – хлеб! А грибки… – не совсем уверенно уточнил Юрий, – грибки – это в дрожжах.

Эту неуверенность уловил Квач. Он насмешливо спросил:

– При чем здесь грибки? Ведь речь идет о хлебе?

– Давайте уточним, – поморщился Тэн, – что такое хлеб.

– Но ты же видел, – почему-то взмолился Юрий.

– Я видел у тебя на руке какую-то размазню, которую ты выудил из кармана. Мне такой хлеб как продукт питания не нравится.

– Но ведь это же не хлеб, Тэн. Это только его остатки. А хлеб… Хлеб – это…

Юрий запнулся. Вся радость, гордость и очень многие иные хорошие чувства, что владели им после объявления роботов, стали меркнуть и отступать.

Оказывается, он мог рассказать, какой хлеб, описать его вкус, внешний вид. Даже сколько он стоит и в каком магазине продается. Но рассказать, что такое хлеб, он не мог. Он не знал, что такое хлеб.

Он молчал, мычал и мялся. Голубые космонавты, озабоченные невероятным, крайне серьезным и даже опасным сообщением роботов, были настроены мрачно и критически. Но, наблюдая за Юрием, они понемногу стали отходить и даже улыбаться.

– Послушай, Юра, что ты не знаешь его формулы, – пришел на помощь Зет, – это мы понимаем. У вас ее не проходили так, как у нас не проходили систему независимой связи.

Миро и Квач быстро переглянулись и слегка полиловели. Юрий не мог не оценить дружеской поддержки Зета. Он почувствовал себя уверенней.

«В самом деле, каждый должен знать, что задаваться нечего. Вы не знаете одного, а я – другого. Вот и все. И нечего, понимаешь…»

– Но может быть, ты нам расскажешь, из чего состоит хлеб и как он приготовляется? Может быть, тогда мы поймем, что к чему.