Дети улиц - Берли Доэрти

– Я не хочу в фургон, Эмили. Я не собираюсь возвращаться обратно в работный дом.

– А что ты собираешься делать?

– Я нашел, где жить! Я просто должен был увидеть тебя, прежде чем ты уедешь. Я хотел сказать тебе, чтобы ты не думала обо мне плохо. В ту ночь, когда был пожар, я не пошел в Олдкасл.

– Я видела, как ты бежал в лес. Но я не виню тебя, нет.

– Я не сбежал, Эмили. Я не хочу, чтобы ты так думала. Видишь ли, я вспомнил, потому что ходил через тот лес раньше по воскресеньям… Я вспомнил, что если срезать, то можно выйти на большую дорогу, а там есть постоялый двор. Вот я и подумал, что там кто-нибудь сможет вызвать пожарных быстрее, чем если бы я пошел в Олдкасл.

– Ах вот почему они приехали так быстро! Ты спас фабрику, Сэм! Она действительно горела. И мастер Криспин вернулся… Я не поверила своим глазам, когда увидела его. Я думала, он за много миль от дома.

– Хочешь верь, хочешь нет, но он был на том постоялом дворе! Я чуть не помер со страху, когда услышал его голос! Его лошадь охромела, и он остановился там на ночлег, а затем должен был ехать в Нью-Миллс. И вот я собрался с духом и рассказал ему все: про Робина Смолла и старших мальчиков и про пожар. И он выбежал из трактира, как обезумевший, а люди стали просить помощи и вызвали пожарных и полицию. Все сновали туда-сюда, словно муравьи! Я сказал мастеру Криспину, что боюсь возвращаться в Бликдейл из-за Крикка, и он предложил мне: как насчет того, чтобы остаться и присмотреть за его лошадью? И я ответил, что могу заночевать с ней в конюшне – я ведь люблю лошадей и помогал отцу возиться с ними. А хозяин постоялого двора сказал, что ему нужен мальчик-конюх! Это был мой последний шанс, Эмили, и я согласился: «Да, я могу им стать, сэр!» И он оставил меня. Теперь я живу там! – И мальчик обхватил себя руками, покраснев от удовольствия.

– Ты знаешь, что случилось с Крикком? – поинтересовалась Эмили.

– Нет. Я так боюсь встретиться с ним снова, что ночью дрожу и почти не сплю. Опасаюсь, что он найдет меня в конюшне.

– Он умер, Сэм.

Сэм недоверчиво уставился на нее.

– Крикк умер? – Он умолк на миг, а затем медленно выдохнул, качая головой: – Что ж, пару раз он чуть не убил меня, но я бы не пожелал ему этого. Ни за что.

– Теперь Робина будут разыскивать за преднамеренное или непреднамеренное убийство, верно? Они забрали других мальчиков, старших, которые с ним водились.

– Меня забрали бы тоже, если бы я был там. Но я теперь не волнуюсь из-за них. Мастер Криспин поручится за меня. Я не мог поджечь фабрику, и он это знает. Теперь ты вернешься обратно в работный дом, а я могу работать в трактире «Карета и лошадь» – вот и сбылась мечта. Мне больше никогда в жизни не хотелось возвращаться сюда, но я хотел сказать тебе, что я не сбежал в ту ночь. Я видел, что хозяева разговаривали со всеми недавно, и спрятался за зданием, и все слышал. Так я узнал, что сегодня ты уедешь, и хотел попрощаться. Мне нужно уходить, быстро, потому что я боюсь Робина, и фургоны скоро придут, и владелец трактира не знает, что я побежал сюда. Мне нужно уходить. Пора прощаться, Эмили.

Эмили не знала, как с ним попрощаться. Она протянула руку, как леди, а он обнял ее крепко-крепко, лицо его все еще озаряла улыбка. А потом повернулся и убежал прочь, беззвучно, словно его никогда здесь и не было.

Эмили вышла из-за сарая. В одной стороне был дом, где жили ученики, где толпились кучками дети, дожидаясь фургонов. А в другой стороне находилась фабрика. Она увидела, как из ворот дома выходит мастер Криспин. Он катил своего отца в сторону фабрики.

«Это твой последний шанс, Эмили, – сказала она себе. – Будь, как Сэм. Ты должна воспользоваться им. Сейчас тебя в любую минуту засунут в фургон, и ты так никогда и не узнаешь правды».

Девочка побежала туда, где двое мужчин смотрели на развалины своей фабрики, робко встала рядом. Мастер Криспин говорил с воодушевлением, строил планы, рисовал в воздухе схемы, а старик согласно кивал. Наконец он заметил Эмили и попросил сына развернуть кресло.

– Мастер Блэкторн, – прошептала Эмили, вытянувшись перед ним.

Тот глядел на нее, и глаза его полыхали гневом и печалью.

– Я помню тебя, – наконец произнес он.

– Да, сэр.

– Ты та самая девочка, которая сказала мне про пожар. Пришла за деньгами, верно?

– Нет, мастер Блэкторн, – вздохнула Эмили. – Я пришла спросить про мою сестру.

Старик всплеснул руками.

– О бог ты мой! Откуда мне, ради всего святого, знать что-то о твоей сестре?

– Сэр, она была ранена под одним из ваших станков. Она была собиральщицей. Мисс Сара взяла ее в дом.

– Опять этот ребенок, – перебил ее мастер Криспин. – Ты спрашивала о ней недавно, у церкви. И моя мать сказала тебе, что она умерла, если я ничего не путаю. Я слышал, что она так сказала.

– Я просто хотела уточнить, нет ли ошибки. – Далеко у дома для учеников миссис Клеггинс созывала всех, потому что услыхала, что за ними вот-вот приедут фургоны. Скоро, совсем скоро ее увезут, и она так никогда и не узнает правды.

– Это та больная девочка в комнате Сары? – нахмурился мастер Блэкторн.

– Глупости, – фыркнул мастер Криспин. – Мы бы знали, если бы ребенок был в доме.

– О, я прекрасно знал обо всем. В моем доме не происходит ничего, о чем бы я не знал, Криспин. Но я не знал, что это ребенок с фабрики. Я думал, что это одна из подружек Сары. Значит, она была собиральщицей? На моей фабрике? Что ж, нет, она не умерла.

– Не умерла? – Эмили перевела дух. – Я знала это! Знала!

– Эмили! – раздался голос зовущей ее миссис Клеггинс. – Куда подевалась Эмили Джарвис?

– Иди, тебя зовут. Уходи! – рявкнул мастер Криспин.

Эмили повернулась, затем развернулась снова, хотелось узнать что-то еще.

– Но где же она? Пожалуйста, скажите мне!

– Моя дочь увезла ее на Уиррел, к сестре моей жены. Насколько мне известно, с ребенком все в порядке.

Эмили почувствовала, что по щекам у нее бегут слезы радости, застревают в горле, вырываются наружу плачем облегчения. Она опустилась на колени перед инвалидным креслом, взяла покрытые старческими пятнами руки в свои.

– О, спасибо вам! Спасибо вам, мастер Блэкторн! Спасибо вам от всего сердца!