Теодосия и жезл Осириса - Робин Лафевер

– Что? – спросила я, недовольная тем, что меня остановили.

– Мы подсчитали, что сможем уложить четверых из них. Я пущу в дело свой пружинный выкидной нож, а Крысеныш рогатку. Он уложит двоих, может, даже троих, прежде чем они очухаются.

– Он так хорошо стреляет из рогатки?

– Еще как хорошо, мисс. Именно из нее он и бьет своих крыс.

– Ну, хорошо, а как же остальные? Они-то останутся.

– Может, останутся, а может быть, и нет, – сказал Крысеныш. Я впервые услышала его голос, он оказался неожиданно глубоким и низким, напоминающим воющую в тумане сирену.

– Что ты хочешь сказать?

– Смотри.

Я посмотрела в щель и ахнула. Повернутый ко мне затылок Боллингсворта распух от появившихся на нем волдырей, кожа на нем приобрела зеленоватый оттенок. Сработала веревочка! Проклятие продолжало расползаться по телу Боллингсворта, я поняла это, когда заметила, как он пошатнулся на ногах.

Справа от себя я уловила какое-то движение – у двери появился матрос. Он подошел к дежурному офицеру и что-то сказал ему на ухо.

– Собака? – негромко переспросил офицер.

– Да, сэр, собака.

Собака? В моем сердце затеплилась надежда. Неужели это действительно он?

– Хорошо, поймайте ее как можно скорее. Нельзя допустить, чтобы высокие гости увидели, как у нас по кораблю разгуливает какая-то собака!

В этот самый момент Сопкоут и один из «абиссинцев» внесли большую чашу с водой и поставили ее перед фон Браггеншноттом. Он поднял своей единственной рукой жезл и принялся произносить заклинание на странном языке, который показался мне искаженным египетским.

Все, кто был в кают-компании, застыли, не сводя глаз с «верховного жреца».

Все, кроме стоявшего возле двери матроса.

– Простите, сэр, но что происходит с этим джентльменом? – спросил он у офицера, указывая на Боллингсворта, все лицо которого покрылось к этому времени волдырями.

– Проклятье! – ответил офицер, причем громче, очевидно, чем хотелось ему самому.

Все повернули головы посмотреть, в чем дело. Затем по кают-компании разлетелся тревожный шепот, а стоявший перед чашей фон Браггеншнотт произнес какую-то цветистую фразу, а затем перевернул жезл вверх ногами.

– Вперед, – скомандовала я Уиллу и вылетела из кладовки с ивовым прутиком в руке. Если я попаду прутиком в руку фон Браггеншнотту, он будет вынужден уронить жезл. Главная проблема в том, что жезл при этом может упасть прямо в воду, и тогда будет неважно, опустил его туда немец или он сам упал – ядовитый газ образуется в любом случае.

Сквозь заклинания фон Браггеншнотта я расслышала собачий лай, но его, как и «жреца», заглушил громкий крик одного из офицеров, вскочившего и протянувшего руку в направлении Боллингсворта.

– Эти немытые иностранцы занесли к нам на корабль какую-то опасную болезнь. Смотрите!

И тут события посыпались одно за другим, как горох из прохудившегося мешка.

Уилл ударил русского своим ножом, и «абиссинец» Юрий упал на пол.

Спрятавшийся за дверью кладовки Крысеныш выстрелил из рогатки. Небольшой кусок угля угодил прямо в лоб Францу, и тот свалился, словно сбитая кегля.

А в дверях кают-компании появилась темная четвероногая фигура. Это действительно был Анубис! И он направлялся прямиком к фон Браггеншнотту.