Нина и тайный глаз Атлантиды - Муни Витчер

Председатель дал знак, и советники поспешили выполнить требование мальчика. Тюремные ворота моментально распахнулись. Аплодисменты и радостные крики собравшихся перед тюрьмой детей приветствовали освобожденных пленников, которым помогали идти юные алхимики.

Послышалось громкое слаженное пение: это заключенные тюрьмы Пьомби запели гимн свободе. Как и предсказала говорящая Книга, их хор сопровождал освобожденных Любу и Карло.

Родители ребят помогли им подняться на борт катера и отправились вместе с ними на виллу «Эспасия», оставив детей довести дело справедливости до конца.

Нина взобралась на постамент колонны и обратилась к собравшимся:

— Слушайте меня внимательно! Завтра, ровно в три часа дня, на площади Сан-Марко мы будем судить князя Каркона и его сторонников. Чтобы вынести приговор, я должна знать ваше мнение. Сегодня до полуночи я жду ваших предложений на вилле «Эспасия». Подумайте хорошенько. Наказание должно быть не местью, а справедливым уроком. Мы научим взрослых вершить настоящее правосудие.

Тысячи детских голосов поддержали идею Нины.

Наконец-то их голоса могли что-то значить, а их решения — быть полезными. И взрослым придется это признать.

Нина спрыгнула с постамента и подошла к своим друзьям:

— Встречаемся у меня в 10 утра. А сейчас — отдыхать. Надо набраться сил перед завтрашним судом. Даже не верится, что мы проведем ночь в своих постелях.

И ребята поспешили на пристань.

Вечер в Венеции в этот день был очень тихий и какой-то особенный. Тысячи детей бродили по улицам и переулкам в задумчивости, решая, какое наказание заслуживает Черный Маг.

Когда Нина вошла в дом, она увидела, что он вопреки ее ожиданиям залит ярким светом.

Вера вместе с Кармен колдовали на кухне, Джакомо и Андора накрывали стол в Розовом Зале, расставляя дорогой русский фарфор, а Люба и Карло расположились в креслах Оранжевого Зала и мирно беседовали с бокалами шампанского в руках.

Это было впервые, когда Нина видела Любу отдыхающей.

— Дорогая Ниночка, как только я наберусь сил, обязательно приготовлю для тебя что-нибудь вкусненькое, — пообещала няня, целуя девочку.

— Хорошо, Люба. А пока отдыхай и ни о чем не беспокойся. На кухне мама, и я уверена, что она тоже сумеет чем-нибудь нас порадовать.

— Есть только одно, что бы я и Карло хотели спросить у тебя.

Нина уже догадалась, о чем пойдет речь.

— Куда делся профессор Хосе? — спросил Карло, словно прочитав ее мысли.

— Хосе? Профессор Хосе? Он… уехал. А куда, я не знаю. — Как Нина ни старалась, ответ прозвучал неубедительно.

Кармен открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Андора пресекла ее попытку. Не могли же они объявить, что Хосе предал Нину. Это было бы слишком жестоко по отношению к Любе и Карло, которые обожали профессора.

— Странно, что он уехал, ничего не сказав. Ведь он был так привязан к тебе, Нина, — задумчиво сказала Люба.

— Он стал очень раздражителен в последнее время. Не знаю, по какой причине. Поэтому я даже испытала облегчение, когда он нас покинул, — придумала на ходу юная алхимичка.

Андора и Кармен, чтобы сменить тему, принялись расспрашивать Карло о цветах, которые он высадил в парке, и о том, как за ними ухаживать после столь долгого перерыва.

Казалось, все на вилле пришло в норму.

Девочка Шестой Луны улеглась на диване, глядя на висящий перед ней портрет бабушки. А между тем сердце ее сильно билось. Еще несколько часов — и для Каркона наступит час расплаты.

— Нина, а куда подевалась та металлическая женщина? — вдруг спросила Вера.

— Не знаю, — пожала плечами девочка, отрываясь от своих мыслей.

— По-моему, она находится в обществе того странного типа, который приходил к нам на ужин, нарядившись Дедом Морозом, помните? — засмеялась Кармен.

Нина строго посмотрела на нее, и Кармен перестала смеяться.

— Забавные у тебя приятели, дочка. — Джакомо ласково посмотрел на девочку. — А я все еще ломаю голову над тем, как мы с мамой оказались в Венеции, даже не заметив этого. В ФЕРКе, наверное, все на ушах стоят.

— Но вы же не вернетесь в Москву? — заволновалась Нина.

— Нет, мы останемся здесь, мы же обещали. Тем более что жить с тобой здесь, на вилле, кажется, ничуть не меньшее приключение, чем полет в космос, — улыбнулась Вера.

Никто из них не отважился спросить у Нины, что с ней происходит и почему она так взволнованна, хотя все ощущали это.

Похоже, вечер действительно был особенный. И не только из-за того, что волновало юную алхимичку.

Отправляясь спать, Вера и Джакомо с особенным чувством поцеловали дочь. Мать собиралась что-то сказать ей, когда раздался входной звонок.

Было ровно 22 часа.

Нина вздрогнула и похолодела.

Острая мысль пронзила мозг:

«2 июня. 22 часа… памятная дата».

Вера посмотрела на нее и, все поняв, заплакала.

— Мама, сегодня 2 июня. Дед Миша умер точно в это время год назад.

— Да, дорогая. Я не хотела напоминать тебе об этом. У тебя и так много волнений из-за завтрашнего суда, — тихо сказала та.

Джакомо пошел открывать дверь. Нина инстинктивно бросила взгляд на ладонь. Звезда оставалась красной — никакая опасность ей не грозила.

Кармен прижала девочку к себе:

— Я хорошо помню, что случилось год назад. Тот ужасный вечер в Мадриде. На следующий день ты была уже в Венеции… С тех пор много воды утекло…

У Любы, склонившейся на плечо Карло, снова на глаза навернулись слезы.

Джакомо открыл дверь — на пороге стояла делегация детей. Как же Нина вдруг забыла про них!

— Мы принесли коробки с письмами для Нины Де Нобили, — объявили дети. — Их всего десять.

Джакомо помог внести коробки в дом и сложил их у стены. В каждой были тысячи детских записок.

— Ложись спать, ты устала, прочтешь все завтра, — сказал Джакомо дочери.

Нина покачала головой:

— Нет, я все равно не усну. Я прочту это сегодня.

Она вывалила на ковер содержимое коробок, уселась посреди и принялась за работу.

Вера, уходя спать, уже стоя на верхней ступеньке лестницы, спросила:

— Ты скучаешь по деду Мише?

— Еще как! — ответила Нина, погружаясь в чтение записок. — Но он у меня в сердце, и я разговариваю с ним, когда захочу.

— Он гордился бы тобой, я уверена, — улыбнулась Вера, с любовью глядя на дочь.

Девочка Шестой Луны подняла правую ладонь с красной звездой: