Всё о невероятных приключениях Васи Голубева и Юрки Бойцова (сборник) - Виталий Мелентьев

– Почему же это, интересно, необходимость? Везде такой необходимости нет, а у вас она появилась?

– А как ты считаешь – сколько лет нужно, чтобы добраться от одной обитаемой или годной для обитания планеты до другой?

– Ну, я не знаю… точно. Но думаю, что года два… три… Может быть, пять лет…

– Та-ак. А сколько у вас на Голубой Земле человек готовится к космическим полетам?

– Точно я, конечно, не помню… Например, Гагарин – самый первый космонавт в мире… нашем мире – готовился два года. Потом и других готовил… Тоже несколько лет…

– Вот! А теперь прибавь пять лет до нужной вам планеты, сколько-нибудь времени на то, чтобы на ней посидеть, обследовать, а потом еще пять лет, чтобы вернуться на свою землю. Сколько получится?

Юрий не раскусил всей каверзности этого вопроса. Но он сразу почувствовал, что за ним стоит что-то очень важное и нужное для понимания всей жизни голубых людей. И поэтому он не стал ловчить и выкручиваться. Он честно признался:

– Н‑ну… лет пятнадцать… – И неуверенно, но великодушно добавил: – Может… чуть больше…

– Во-от. – Тэн назидательно выставил палец и сложил розовые губы трубочкой. – Вот и получается, что космонавт ваш, с Голубой Земли, слетает один раз на какую-нибудь планету, вернется, пока отчитается, пока отдохнет – и лететь ему во второй раз уже не придется.

– Брось! – решительно заступился Юрка за милых сердцу космонавтов. – Они еще будут молодые!

– А я и не говорю, что старые. Будет им лет по сорок. Верно?

– Верно.

– Ну вот. Теперь клади опять несколько лет на подготовку к полету.

– Так они же один раз уже готовились! – возмутился Юрка.

– Как ты все хорошо знаешь! – задиристо покачал головой Тэн. – А что ж, по-твоему, все пятнадцать лет, пока они готовились и совершали первый полет, ученые и инженеры на Земле сидели раскрыв рот и хором кричали: «Ура! Вот какие хорошие космонавты! Уже полетели».

– Я тебя не понимаю…

– А чего ж тут понимать? Тут думать надо.

– Я думаю… – не совсем уверенно ответил Юрий.

– Думаешь, да, видно, не о том. Ведь за эти пятнадцать лет инженеры и ученые построят новые корабли, откроют новые способы их ведения. И сами космонавты из космоса передадут, что плохого в том корабле, на котором они летят, а что хорошего. Инженеры тоже это встроят в новые корабли. Так как, по-твоему, должны будут космонавты для своего нового полета освоить новый корабль, научиться его водить и всякое такое?

– Наверное, должны, – неуверенно согласился Юрий.

– Значит, и для этого потребуется время. Может быть, даже годы.

– Наверное…

– А раз наверное, так вот и посчитай, через сколько лет ваш земной космонавт полетит в свой второй полет.

Юрий добросовестно считал. Получалось много. Так много, что и говорить об этом не хотелось.

И Тэн прекрасно понял его. Он не стал задаваться, показывать свое превосходство. Он только мягко улыбнулся и сочувственно спросил:

– Теперь ты понял?

– Почти… – печально протянул Юра. – Ты знаешь, Тэн, ты на меня не обращай внимания. Ты просто рассказывай, а я, чего не пойму, спрошу. Ладно? А то времени много уходит…

– Тао, – тоже почему-то печально протянул Тэн. – Времени действительно уходит много. Но слушай. Раз ты понял, что ваши земные космонавты при современной вашей технике и, главное, при современном отношении ваших людей между собой смогут полететь во второй свой полет не раньше чем в сорок лет, то ты должен понять и другое: домой, на свою родную Землю, они могут вернуться только в глубокой старости.

– Но ведь корабли-то будут более совершенные. Они же полетят побыстрее.

– Правильно! Но ты другое не забывай. Во-первых, теперь космонавты полетят подальше. Они же опытные, умелые – летят-то не в первый раз. А во‑вторых, чем больше скорость, чем ближе она к скорости света – триста тысяч километров в секунду, тем невероятней ведет себя время. Может получиться так, что космонавт будет летать недолго, какой-нибудь десяток лет. Но его корабельное время будет бежать так медленно, что, когда он вернется на свою Землю, где время бежало нормально, как всегда, там окажется, что прошла уже сотня лет. Вот в чем дело, Юра. И это тоже нужно помнить. А то и у нас, и у вас некоторые как считают: «А‑а, космос! Подумаешь! Пространство безвоздушное, скорость огромная, машины и роботы действуют автоматически – значит, космонавты вроде бесплатного приложения. Как пассажиры или как подопытные животные». А ведь небось когда садятся в самый обыкновенный летательный аппарат, который и от земли-то не отрывается как следует, все поджилки у них трясутся, лекарствами запасаются, готовят бумажные пакеты, да еще возмущаются, почему нет парашютов. У вас есть такие?

Юра еще никогда не летал на самолетах или вертолетах и потому не догадывался о подобных храбрецах на словах и трусах на деле. Но он был уверен, что такие обязательно должны быть, потому что он встречал и маленьких, и взрослых людей, которые умудрялись охаять и принизить все, что они не умели делать сами или чего у них не было. Но уж если они чему-нибудь научились или что-нибудь приобрели, так выходило, что как раз это и есть самое лучшее и самое совершенное. А все остальное – форменная ерунда. Вот почему Бойцов решительно сказал:

– Конечно есть!

Сказал и почему-то почувствовал облегчение. Выходило, что и на Розовой, пока что недостижимой планете тоже были люди с недостатками. Выходило, что голубые люди тоже были не такими уж необыкновенными, как могло показаться в самом начале. Люди как люди. Только голубого цвета. Да, Земля у них Розовая. И еще цивилизация у них выше.

Но ведь цивилизация – дело наживное. Сегодня ее нет, а завтра ее можно и выработать. Важно только не лениться и не ждать, пока тебе преподнесут ее в готовеньком виде, да еще начнут уговаривать – возьмите, пожалуйста. Не обижайтесь. Может, и лучше можно было процивилизовать, но мы еще не достигли…

Нет, после этого голубые люди стали как-то ближе и роднее. И потому Юрий сразу почувствовал себя смелее и надежней. Он засмеялся и повторил:

– Конечно есть.

– Во-от! У нас такие имеются. Но как у вас, так и у нас имеются и другие. Просто умные. И таких как у нас, так и у вас – абсолютное большинство. Вот они и решили: зачем ребятам первую половину своей жизни, в сущности, бездельничать? Ведь они привыкают бездельничать, а потом учиться по-настоящему им уже трудно. Вот у нас на Розовой Земле и начинают обучение с четырех с половиной лет. Сразу выгадывается три года.

А в семь лет тех ребят, которые подходят по физическим и психическим данным, если, конечно, они сами хотят и на это соглашаются их родители, посылают в космос.

– Семи лет?! – все еще не веря, переспросил Юра.

– Да, именно семи. И ты не удивляйся. Ты просто подумай. Вот мы с тобой сейчас болтаем и дела не делаем. Верно?