Томек в Гран-Чако - Альфред Шклярский

– Сколько их, этих паягуа? – спросил Томек.

– Много, много! – ответил мужчина, два раза подняв вверх растопыренные ладони. – Может, больше…

– Вы что, совсем не сопротивлялись?

– Наши молодые на охоте, остались те, что старше, быстро нас побили, у них ружья!

– Налетчики собираются уплыть с пленниками и добычей. Надо им помешать! Габоку, возьмешь Гуруву, Педикву и шестерых ленгуа. Подкрадитесь по берегу и отрежьте паягуа от лодок. Мы с господином Уилсоном, By Менем и остальными ленгуа ударим с другой стороны. Налетчики, захваченные между двух огней, растеряются. Может, те ленгуа, которым удалось бежать, услышат шум сражения и вернутся.

– Сеньор Том, может, дадим этим ленгуа наши ножи и мачете? – предложил By Мень.

Совет был дельный, но сюбео не захотели расставаться с ножами, они очень умело пользовались ими в схватке, и отдали только мачете.

По словам ленгуа, кочевье было совсем рядом, поэтому Томек распорядился оставить лошадей, привязав их арканами к деревьям. Девушке-ленгуа поручили их сторожить. Когда обе группы были готовы двигаться, Томек сказал:

– Габоку, когда услышишь наши выстрелы, ударишь со стороны реки.

– Хорошо, Том! – ответил сюбео.

Под прикрытием высокой травы Томек повел свою группу ближе к кочевью. Упоенные легкой победой, паягуа чувствовали себя в полной безопасности, даже не выставили дозора. Томек оставил своих спутников среди карликовых пальм, а сам подполз к кочевью на разведку.

Паягуа шарили в шалашах, выносили и складывали на землю крокодильи и змеиные шкуры, шкуры пум, страусиные перья, луки и стрелы, вяленое мясо, маниоку, початки кукурузы, калебасы с чичей. Двое индейцев обжаривали над костром какого-то зверька.

На утоптанной площадке рядом с шалашами сидели молодые женщины с завязанными сзади руками. Возле них копошились испуганные дети. Взяли в плен и нескольких мужчин постарше. Этим связали не только руки, но и ноги. Сразу же бросалось в глаза, что кое-кто из разбойников уже прилично нахлебался чичи. Неподалеку от кочевья валялись трупы убитых ленгуа.

Томек вернулся к своим спутникам.

– Паягуа тащат все, что только можно, – сообщил он. – Чичи они себе не пожалели. Сейчас мы их захватим. Вперед!

Под прикрытием высокой травы и кустарниковых пальм они подошли к самому кочевью.

Высокий, хорошо сложенный паягуа, по всей видимости, вождь, отдавал какие-то распоряжения своим подвыпившим дружкам, те кивали головами и то и дело разражались громким смехом. Вождь подошел к ютящимся на земле полонянкам, грубо схватил одну из них за волосы и потащил к шалашу. Остальные паягуа поощряли его громкими криками.

By Мень и Уилсон, как по команде, вскинули карабины, но Томек удержал их движением руки. Сам же он быстро поднялся, приложил штуцер к плечу и тут же грохнул выстрел.

Вождь паягуа страшно вскрикнул. Пуля раздробила ему запястье той руки, которой он тянул девушку за волосы. By Мень и Уилсон открыли огонь. Несколько бандитов рухнуло на землю. Не успел еще покалеченный вождь придти в себя, как Томек в несколько прыжков подскочил к нему и ударом приклада штуцера повалил в беспамятстве на землю. Двое ленгуа подбежали к Томеку, он велел им стеречь вождя. На этот раз он достал кольт и в последнюю минуту сумел уклониться от детины, намеревавшегося пырнуть его ножом. By Мень, в круговороте схватки не спускавший с Томека глаз, выстрелом из револьвера уложил нахала.

Из-за реки послышалась стрельба из карабинов. Это Габоку начал атаку. Зажатые с двух сторон, паягуа пытались обороняться, хотя и потеряли вождя. Но схватка не длилась долго. By Мень и Уилсон деятельно поддерживали Томека. Пули из их револьверов сеяли смерть, но окончательно решили исход схватки безжалостные к противнику сюбео. Они отогнали паягуа от реки и буквально на их плечах ворвались в кочевье.

Не все спутники Томека вышли целыми и невредимыми из короткого, но яростного боя. Пуля из карабина прорвала кожу на виске у Педиквы, но он не ушел с поля боя. Только после окончания битвы женщины ленгуа отмыли кровь, обложили рану травами, перевязали лоскутками самодельной хлопковой ткани. Уилсона ранили ножом в правую руку. By Меню подбили глаз. Женщины с усердием занимались пострадавшими. Убедившись, что все его друзья в порядке, Томек занялся подсчетами понесенных противником потерь. Погибло четырнадцать паягуа, четверых раненых добили освобожденные ленгуа, Томек не успел вмешаться. Покалеченный Томеком и захваченный в плен вождь паягуа как в воду канул. Очевидно, жаждущие мести ленгуа, вопреки приказу Томека убили его и спрятали тело.

Нескольким налетчикам удалось скрыться в зарослях приземистых пальм. Этих можно было без труда выследить с помощью Динго, но Томека мучило вовсе не это. В унынии он размышлял о том, что скажет отцу, которому перед тем, как броситься на выручку ленгуа, он обещал помнить о пятой заповеди.

Ленгуа тем временем благодарили своих избавителей, хлопали их по спине, приглашали погостить в толдо. Женщины приводили в порядок кочевье, разбирали свои вещи из груды добычи, которую налетчики собирались вывозить. Мальчишки побежали наловить свежей рыбы.

Уилсон и Томек допытывались о реке Парагвай, по которой намеревались плыть на север. Оказалось, что ленгуа кочевали как раз по притоку Парагвая. Как и большинство племен Чако, они не строили лодок и не имели их, и странствовали пешком. На юго-востоке их река впадала в Парагвай, но они не забирались в те края. Именно там и располагались селенья этих разбойников – речных паягуа[109], которые использовали лодки для пиратских налетов на толдо других племен. Они похищали не только имущество, но и молодых мужчин, женщин и детей, а потом продавали их воинственным мбайо[110]. Из-за страха перед паягуа и мбайо ленгуа не забирались на юго-восток, но время от времени ходили на северо-восток к лежащему в трех днях дороги Пуэрто-Суарес, там они меняли звериные шкуры, перья цапель и страусов на необходимые им товары.

Все эти сведения были для Томека крайне важны и интересны. Впервые слышал он о пиратах паягуа, действующих в самом сердце Южной Америки. Как потом выяснилось, паягуа оказались не единственными речными разбойниками. Также и индейцы мура[111], живущие на реках Мадейра и Пурус в западной Бразилии, совершали нападения на делянки оседлых соседей. Несомненно, некоторые племена Чако отличались ярким своеобразием. Например, мбайо, еще в бытность свою кочующими охотниками и собирателями, подчинили себе оседлое земледельческое племя, говорящее на языке аравака, и превратили этих людей в своих рабов. Заполучив в свое время коней, они сами осели, создали классовую структуру. И в то время, как слуги и рабы обрабатывали землю, присматривали за селеньями, знатные люди и воины мбайо отправлялись в далекие военные походы.