Жизнь среди людей - Алиса Рекунова

«Я всегда был и всегда буду твоим другом».

Но я правда не обиделся на слова Вики. Если бы Влад обратил на нее внимание, то она занялась бы сексом с ним. Должен ли я от этого расстроиться?

Будильник зазвонил в 9:00.

Вика ушла в 9:27.

Мы проводили ее и начали убирать тарелки. А потом я лежал на диване носом в подушку и уже почти засыпал.

– Эй, подвинься, – Влад сел рядом со мной, и мне тоже пришлось сесть. – У меня для тебя подарок.

– Что? – Я очень удивился.

Влад протянул мне что-то завернутое в подарочную бумагу.

– А у меня для тебя ничего нет. Я не подумал…

– Забей. Просто открой.

Я пожал плечами и распаковал подарок. Это оказалась книга.

Роберт Асприн, «Еще один великолепный миф». А на обложке странно нарисованный чувак, мертвый волшебник и человек-ящер, похожий на инопланетянина из сериала «Визитеры».

Книга показалась мне старой.

– Спасибо, – сказал я.

– Это то самое издание, которое мне мама подарила, – Влад улыбнулся и похлопал меня по плечу, – Я книги не особо люблю хранить, а у тебя не осталось. Поэтому пусть будет начало новой коллекции.

– Спасибо, – повторил я и встал. Влад жутко меня смутил, – Пойду поставлю чай.

– Ага. А я пока прилягу.

Влад забрался наверх, а я ушел на кухню. Мне было немного неловко, что я ничего не подарил ему. Но мы и не договаривались ничего друг другу дарить.

Я заварил зеленый чай в смешном чайничке с нарисованными котами. Сразу вспомнилась Шрайк. Но я старался не думать о ней.

Влад уснул, поэтому я выпил чай один.

Людмила Сергеевна пришла только в 19:21. Влад еще не вернулся с тренировки, а я успел навести порядок в квартире и выбросить мусор.

Я не хотел оставаться с ней наедине и собирался пойти в комнату, но Людмила Сергеевна решила иначе.

– Налей мне белого вина, – велела она еще из коридора.

Вино хранилось у нас на кухне на полке для алкоголя. Я никогда не пробовал ничего оттуда. Я достал бутылку и налил ей немного вина в бокал.

Людмила Сергеевна разулась и, хромая, прошла на кухню.

– Чего так мало? Давай больше. И себе налей.

– Пожалуй, не стоит.

– Ты что, меня не уважаешь?

Я уважал Людмилу Сергеевну, но зачем для этого пить?

– Давай-давай!

Тогда я достал второй бокал и налил себе совсем немного.

– А где Влад?

– Ушел на тренировку.

– Первого января?

Вопрос был явно риторическим, поэтому я не ответил.

Я поставил перед ней бокал и сел подальше.

– Как вы отметили Новый год? Вдвоем были? – спросила Людмила Сергеевна после того, как выпила сразу половину бокала.

Я тоже отпил немного вина. Особо вкусным оно мне не показалось.

– Да, – соврал я.

– Да что ты врешь? Думаешь, я поверю? Девок небось позвали. Влад-то точно позвал. Чего ты лыбишься, а? Тебе, убогому, рано еще о девках думать.

Очевидно, алкоголь подействовал на меня, потому что я не сдержался и спросил:

– Почему вы меня так не любите?

Людмила Сергеевна хмыкнула.

– А ведь твоя мама просила, чтобы я осталась с вами на ночь.

Я промолчал.

– Она хотела, чтобы я пришла и проследила за вами.

Я снова ничего не ответил, не понимая, зачем она это говорит.

– Я ведь могла прийти еще вчера, но позволила вам отметить с друзьями. Ты должен быть благодарен.

– Спасибо.

– И это все?

– Что я должен сказать? – спросил я.

– Что? – Людмила Сергеевна нахмурилась.

– Какой реакции вы ждете? Вам ведь никогда не нравится то, что я говорю. Скажите, как я должен отвечать, и я буду делать именно так.

– Ты огрызаешься?

– Нет. Я спрашиваю.

– Я просто хочу, чтобы ты вел себя нормально.

Взрослые такие странные.

– Что значит «нормально»? – спросил я.

– Ты правда такой тупой или притворяешься? Вроде умный, учишься хорошо.

– Да, я учусь хорошо. Но я не понимаю, как я должен общаться, чтобы всех устраивало. Ровесники требуют одного, учителя другого, родители третьего, а как это совместить? Серьезно, что я должен делать, чтобы казаться вам нормальным? Что я должен сделать, чтобы вы перестали говорить про меня плохо?

Людмила Сергеевна поцокала языком и допила свое вино.

– Пф. Ты прямо, как твоя мама в детстве.

– Что? При чем здесь мама?

– Да она такой же была, пока твой дедушка из нее дурь не вышиб.

– Что? – тихо спросил я, – И что значит «была такой же»?

– Да как ты! Хамила, делала вид, что ничего не понимает.

Была такой же, как я.

Как я?

Мой мозг начал работать быстро-быстро.

Когда я сказал про аутизм, мама ответила, что мы с ней нормальные.

Значит ли это, что?..

– Ну она-то нормальной стала, – сказала Людмила Сергеевна и отпила чая из чашки, – Даже замуж вышла, за мудака правда. I [алей мне еще.

Я хотел возразить ей, но вспомнил, что в последнее время я узнал про папу не самые приятные вещи. Может, Людмила Сергеевна и права, называя его так.

Она отпила еще и решила продолжить разговор:

– Тебя вот родила. Только из-за кесарева ты какой-то недоразвитый получился. Вот раньше и в поле рожали, а теперь и кесарево, и наркоз. Неженки.

– Вы хоть знаете, сколько детей раньше умирало во время родов? Сейчас детская смертность в России составляет семь на тысячу. В начале двадцатого века в России умирало больше двадцати пяти процентов детей.

– Ты мне тут не умничай. Думаешь, знаешь все лучше меня?

Я промолчал. Я ничего не думал.

Мы могли бы подискутировать о том, как медицина влияет на естественный отбор, на урбанизацию и индустриализацию. Могли бы обсудить, почему здоровье современных людей становится хуже, а продолжительность жизни все равно увеличивается.

Но Людмила Сергеевна не оценила бы.

Очевидно, она высказала все, что хотела. Мы молча допили вино, и я вернулся в свою комнату.

Я лег на спину и уставился в металлическую сетку, на которой лежал матрас Влада.

Все стало ясно.