Большая книга приключений охотников за тайнами - Анастасия Дробина

Но Полундра уже стояла у стола и жадно глотала холодный чай. Напившись, она ухнула, стукнула пустым стаканом о стол и решительно уселась на скамью рядом с Леной. Та, подвинувшись, тихонько рассмеялась. Улыбнулась и Ксения.

– Вот она – современная молодежь! – горестно заметила бабушка Нинико. – А вы говорите – театр! Один футбол с компьютерными игрушками на уме! И эти, как их… «Барсы Нью-Йорка» с недобритыми агентами! Фу, кошмар… Так, говорите, это вы написали статью в «Театральном Сочи» о нашей труппе? Помню, прочла с огромным удовольствием. Даже не думала, что моему угасающему таланту можно уделить почти два столбца! Но я, деточка, не помню вашего псевдонима…

– Солминова, – Ксения откинула с лица прядь вьющихся волос. – Это девичья фамилия мамы. Она тоже была актрисой.

– Но я и предположить не могла, что вы настолько молоды! – с искренним изумлением созналась Нино Вахтанговна. – В двадцать лет так профессионально писать о театре… это, знаете ли, не каждому дано. Вы могли бы стать весьма недурным критиком. Учитесь в университете?

– Да. Правда, здесь, в Сочи. На факультете журналистики. Еще училась истории живописи и архитектуры.

– Собираетесь стать искусствоведом?

– Я много что собиралась. – По лицу Ксюши пробежала тень. – Я вообще готовилась поступать в РАТИ в Москве. Но у меня, видите ли, папа… С ним… очень сложно разговаривать.

– Девочка моя, но вы ведь уже не ребенок, – осторожно сказала старая актриса. – Открою вам страшный секрет: у меня тоже был папа. Который всю жизнь мечтал выдать меня замуж за сына своего лучшего друга. И ему в голову не приходило спросить меня о моих планах! А мне было восемнадцать лет, я бредила театром, видела себя второй Комиссаржевской[18], по ночам разговаривала монологами из «Трех сестер»… В общем, перед моей свадьбой отец запер меня в нашем доме в Цхакае. И сказал, что выйду я из этого дома только с ним под руку и только в ЗАГС, где меня сдадут жениху!

– А вы?! – поразилась Ксения.

– Я?! Хо-хо! Вылезла в окно, спустилась по виноградной лозе и понеслась переулками на вокзал! В сумке – пьесы Чехова, мамина помада и паспорт! И – в Москву, на последний тур конкурса в театральное училище! Ну, и замуж там сразу вышла для верности… Чтобы папа домой не увез. А ведь тогда все-таки были времена построже! Я три года после этого боялась показаться отцу на глаза!

– Я тебе то же самое говорю, а ты не слушаешь! – вмешалась в разговор Лена. – Что ты здесь, в нашей дыре, киснешь? Тебе в Москву надо! Мы еще гордиться будем, что с тобой в одну школу ходили! Нино Вахтанговна! – повернулась она к старой актрисе. – Вот скажите Ксеньке хоть вы! Она же все эти модные тусовки терпеть не может! В рестораны ходить не любит! На тряпки ей всю жизнь наплевать было! Только бы театр и книжки! А знаете, какой у нее голос?! Оперные арии исполнять может! А отец с ней всю жизнь из-за этого ругается! Вот даже сегодня… У Ксюши же сегодня день рождения! Там полон дом народу, гости со всего побережья съехались… а она здесь, у нас, сидит! Видеть, говорит, не могу эти понты дешевые!

– Деточка, это правда? – негромко спросила старая актриса. Ксения кивнула, отвернувшись. Полундре явственно были видны блеснувшие в ее черных глазах слезы.

– Это ведь все друзья отца, – глухо сказала она. – Нужные знакомые, партнеры по бизнесу… Моих друзей там нет, и я никого из них не хочу видеть. И этот роскошный праздник мне не нужен. Папа этого не понимает. Он вообще не понимает, как это – ничего не нужно. Поймите, я ведь не маленькая, я знаю, что без денег жить нельзя, что о них тоже надо думать, но… но для чего их столько, господи?! Для чего, если они никого не радуют?!

– Но, Ксюша, ведь благодаря отцу вы смогли учиться в университете…

– Да… конечно. Здесь, в Сочи. После того как я объявила голодовку на десять дней. И, между прочим, выдержала шесть! На седьмой папа сломался. Но я-то ведь хотела в Москву! Я все отборочные туры прошла в РАТИ! Уже собралась ехать учиться – а отец сказал: «Не пущу!»

– Вай ме, средневековье какое-то! – всплеснула руками старая актриса. – Надо же, а я в свое время до голодовки не додумалась! Да мой папа меня лично накормил бы с ложки и сделал бы все, что я хочу!

– Ну… а мой все это считает дурью и капризами, – слабо улыбнулась Ксения. – Я еле отвоевала себе право видеться с Ленкой! Мы с ней давно дружим, учились вместе. Их бабушка у нас французский преподавала… Никогда не прощу папе, что он не дал денег на операцию для Ленки!

– Ксюша! Я тебя прошу! – взмолилась Лена. – Не стоит на людях…

– Ну что, что, что?! – взорвалась та, сверкнув черными цыганскими глазами. – О чем ты меня просишь?! Это я его просила! Не знаю как просила! Моя лучшая подруга не может ходить! Это можно исправить! И деньги-то не такие огромные нужны, по папиным меркам… моя «Тойота» дороже стоит! А он не дал! И не потому, что жадный! Если бы я себе на эти деньги платьев накупила или бриллиантов, он бы даже не заметил! А на твою операцию не дал ни копейки! Потому что вы для него не люди! Для него те, кто без денег, вообще никто! А мне он все время говорит, что вы меня только используете! Чтобы деньги из меня тянуть! Потому что бедные богатым вообще друзьями быть не могут!

Нино Вахтанговна что-то яростно пробормотала по-грузински. Натэла шепотом перевела ее высказывание для Полундры, и Юлька уважительно подняла большой палец.

– Ксюша, но вы же можете… – начала было старая актриса… но ее перебил раздавшийся с улицы автомобильный гудок. Полундра раньше всех вскочила на ноги и увидела паркующийся у забора знакомый «Бентли».

– Кажется, вчерашние приехали! – радостно сообщила она. – Я шланг включу?

– Не надо, – Ксения поднялась со скамьи. – Это… это за мной приехал папа.

– Сам?! – восхитилась Юлька. – Опа, пойду взгляну!

Она помчалась к воротам… и с размаху влетела в живот Юрки Ваганова, стоящего возле них.

– Ой, Юрка, ты к нам? Ты за Ленкой? Так проходи! Давай Натэлка тебе чаю холодного… – она осеклась, поняв, что Ваганов даже не смотрит на нее. Он молча в упор смотрел на Ксению, идущую через сад.

Заночная прошла мимо Юрки, как мимо пустого места. Не оборачиваясь, подошла к калитке, возле которой стоял высокий темноволосый человек в черных очках. Когда дочь подошла, он снял очки – и сразу стало понятно, от кого у Ксении такие широкие, вразлет брови и резко очерченные скулы. Даже волосы у отца и дочери были похожи: черные, с синеватым отливом.

– Ксюха, что за дела? – отрывисто спросил он, словно не замечая высыпавших к калитке обитателей дома. – Куда тебя унесло? Полон дом народу, все тебя ждут! Что я людям говорить должен? А ну давай в машину, поехали домой!

– Я думала, это мой день рождения, – холодно отозвалась Ксения. – И я могу его встретить со своими друзьями. А не с твоими.