Дина. Последний дракон - Лене Каабербол

Да! То был Тано! Тано, который изо всех сил защищал меня.

— Может, и не зверь. Но и не человек тоже, Тано!

На миг все стихло. А потом Тано только и произнес:

— Да, она — человек.

Словно говорить было больше не о чем.

— Дина? Дина, проснись.

Но теперь это был не голос Тано, надо мной звучал голос Нико!

Я медленно открыла глаза. Дневной свет струился сквозь покров еловых ветвей надо мной, но то был холодный, враждебный зимний свет. И я больше не чувствовала себя могучей и полной сил.

Мне захотелось по малой нужде. Мне так захотелось, что я просто не понимала, как это я давным-давно не проснулась.

— Как ты?

— Хорошо! — ответила я, не в силах думать ни о чем другом, кроме своей нужды. — Нико, погоди немножко.

Я выкатилась из-под одеяла, которым кто-то накрыл меня, и быстро, как могла, встала.

Мне показалось, что повсюду были люди. Лагерь был куда больше, чем я представляла себе. И куда, черт побери, можно пойти, чтобы сделать свои дела без помех?

— Дина… — Нико положил свою руку на мою.

— Скоро приду, — сказала я и пустилась бежать наискосок через весь лагерь, в лес и за куст…

Нико стоял на том самом месте, где я оставила его, рядом с укрытием для зашиты от ветра, которое, очевидно, было моей ночной постелью.

— Ну как, теперь тебе лучше? — спросил он, криво улыбаясь.

— Куда лучше! — ответила я. — Какой огромный лагерь!

— Да! — согласился он, и улыбка исчезла с его лица так же быстро, как появилась. — Предводитель собрал немного больше людей, чем я ожидал.

— Это плохо?

— Это хорошо!

Но голос его звучал невесело.

— Предводителя не было, он отсутствовал по делу, но как раз вернулся назад, — сказал Нико. — Он охотно поговорит с нами.

— А успею я сперва что-нибудь поесть? И попить?

Он протянул мне свою фляжку с водой:

— Вот! А поесть… пожалуй, будет немного сложнее. У Предводителя множество дел, так что мы не можем заставить его ждать.

Предводитель внимательно оглядывал лучников.

— Заметь номеру три справа, что он чересчур натягивает тетиву, — сказал он худощавому, жилистому человеку, стоявшему рядом с ним.

— Я уже говорил ему об этом, — ответил худощавый. — Раз тридцать только сегодня. Но кто слушать не желает, тот все уши затыкает!

Бродяга![22]То был Бродяга, стоявший там и выглядевший как самый обычный человек.

Когда видишь его теперь, чистенького и опрятного, без ран и синяков, трудно узнать в нем маленького забитого лазутчика, что пытался обдурить Вальдраку дурацкими стишатами и притворным сумасшествием. Но рифмоплетом он остался по-прежнему.

— Доброй встречи, Дина! — сказал он. — А мы-то думали, что ты решилась залечь в медвежью берлогу и проснуться, лишь когда наступит весна.

— В медвежью берлогу? Сколько времени я проспала? — спросила я.

— Немного более двух суток, — ответил Нико. — Так что если ты и голодна, это неудивительно.

Двое суток!

Внезапно я обнаружила, что одним из лучников была Кармиан. Она укротила свои пышные волосы и спрятала их под платком, так что сначала ее было не узнать. Она послала стрелу в мишень, и та вонзилась в самую середину намалеванного кружка.

В последний раз окинув лучников взором, Предводитель обратился к нам.

— Никодемус! — сдержанно поздоровался он. — Хвала святой Магде! Я опасался худшего, когда мы услыхали, что Дракан вторгся в Высокогорье!

Нико выглядел растерянным.

— Я был совсем в другом месте!

— Он был по дороге в Дунарк, чтобы убить Дракана, — резко произнесла Кармиан и опустила лук. — Один-одинешенек.

Предводитель глянул на Нико:

— Это правда?

Нико пожал плечами:

— Более или менее.

Предводитель оглянулся.

— Ты никак спятил, парень? — спросил он так тихо, что мало кто расслышал его слова.

— Так я решил тогда, — устало ответил Нико. — Наверное, это был плохой план.

У Предводителя был такой вид, будто он поражен безрассудной смелостью Нико. Или безрассудной глупостью?

— Если б мы сочли возможным убийство из-за угла, — медленно выговорил Предводитель, — неужто мы не пытались бы давным-давно осуществить его?

— У меня было преимущество, — возразил Нико. — Что бы ни случилось, мне довелось бы стоять с ним лицом к лицу. Потому что Дракан никогда не позволил бы убить меня без его участия. И я решил быть при оружии, да так, чтоб он этого не знал. Чтоб это выглядело так, словно я крепко-накрепко связан, притом чтобы я мог освободиться в любую минуту.

Предводитель медленно покачал головой.

— Пресвятая Магда! — очень тихо произнес он. — Пресвятая Магда и все ее Сестры Небесные. Парень, ты что, полагаешь, будто телохранители Дракана круглые дураки? Уж не думаешь ли ты, что их можно так обмануть? Неужто ты, безумец, мог представить себе, будто все сойдет тебе с рук?

— Я знал, что это рискованно.

— Рискованно? Это бред безумца!

— Но что мне тогда было делать вообще? — внезапно очень громко спросил Нико голосом резким, будто удар ножа. — Где другой выход? Это все продолжалось и продолжалось… Мы все время слышали о замученных. Мы знали, что он вот-вот двинется на Высокогорье. Ну и какой тут был выход? Мне оставалось только ждать, когда его люди явятся убивать меня! Вот я и решил, что мог бы это сделать сам.

— Никодемус Равн! У тебя что, нет ни малейшего понятия о том, какова тебе цена?

— Цена? Для кого, Местер? Для чего? Я не умею вести войну. Я не умею управлять войсками так, чтобы правый фланг был бы сокрушен первой волной наступления, но чтобы в этом случае левый фланг смог ударить недруга сзади. Я не могу таким образом жертвовать людьми. Я и сам плохой воин!

— Вообще ты не так уж плох. Ты просто не хочешь.

— Нет! Я ненавижу это! Ненавижу по-прежнему! Но если кому-то суждено в этой войне погибнуть, то пусть им, черт побери, станет Дракан. Или я, тогда мне удастся избежать убийств и не увидеть остальное.

Предводитель взял Нико за руку:

— Придержи свой язык, парень! Не говори ничего такого, когда тебя могут услышать твои люди.

— Это не мои люди! — сказал Нико, все же понизив голос. — Это твои!