Большая книга ужасов. Millennium - Ирина Щеглова

Такую вещь ни за что нельзя оставлять на виду! Украдут мигом! Ксюха еще раз обежала взглядом комнату. Так, стоп! Она вспомнила!

В шкафу стоял ее чемодан, он закрывался на ключ, поэтому Ксюха хранила в нем очень личные вещи. Например, дневник. Отлично! Родители никогда не позволят себе копаться в ее чемодане, да и бабушка не рискнет.

Ксюха полезла в тумбочку, нашарила там косметичку, в ней она держала ключ от чемодана. Она тщательно обвязала лентой сверток с зеркалом, достала чемодан и уложила свое сокровище на самое дно, прикрыв его старой футболкой. Когда она закрыла чемодан, то сразу же подумала о ключе.

– Буду носить его на шее, – вслух произнесла она. В шкатулке с бижутерией Ксюха нашла цепочку и повесила на нее ключ. Она хотела было надеть цепочку на шею, но нащупала шнурок. Ах да! Крестик!

– Ну и хорошо. Так даже еще лучше. – Ксюха надела на шею цепочку и немного успокоилась.

В окно проникли первые солнечные лучи. Сейчас все проснутся. Весь день ей придется изображать из себя примерную девочку, но уж ночью-то Ксюха всласть насмотрится на свое зеркало!

В доме постепенно все просыпались. Вот послышались бабушкины шаги, потом мамины. Хлопнула входная дверь. Это бабушка отправилась за молоком.

В комнату осторожно заглянула мама. Ксюха едва успела улечься.

– Ты спишь? – шепотом спросила мама.

– Нет, мам…

– Как ты себя чувствуешь?

– Просто отлично, – бодро ответила Ксюха.

– Сейчас приготовлю завтрак. Умываться-то будешь?

– Разумеется буду, – слегка обиделась Ксюха.

Оказывается, и папа уже встал. Он плескался у рукомойника, увидев дочь, он радостно улыбнулся.

– Привет-привет! – Он чмокнул ее в щеку холодными после умывания губами.

Завтракали все вместе. Ксюха внезапно ощутила сильный голод, поэтому смела и омлет, и сырники со сметаной, а поверх всего этого еще и стакан молока добавила. Родители посматривали на нее одобрительно и даже с некоторым восторгом. Дочь послушна, кушает отлично, выглядит хорошо – что еще нужно взрослым?

– Кстати, – проворковала бабушка, – я сейчас встретила Наташу, она спрашивала, как ты себя чувствуешь.

«Вот те раз! – подумала Ксюха. – Значит, колдун не соврал! Наташка дома, но она заколдована! Все сходится!»

– Что же она сама не заходит? – спокойно спросила Ксюха. – Как там ее родители?

– Родители? – слегка удивилась бабушка. – Нормально, наверное.

Тут пришла Ксюхина очередь удивляться:

– Нормально? Ты уверена? Значит, эпидемия закончилась?

Бабушка и родители уставились на нее с беспокойством.

– Деточка, о чем ты говоришь? – осторожно переспросила Алевтина Гавриловна.

Ксюха перевела изумленный взгляд с нее на родителей.

– С тобой точно все нормально? – уточнила мама и потрогала Ксюхин лоб.

Ксюха с трудом сдержалась, чтоб не заорать на них.

– Я слышала, что они болели…

– Ну, если и болели, то ничего серьезного у них не было, – облегченно вздохнула бабушка.

«Ничего не понимаю, – лихорадочно соображала Ксюха, – я что, сплю? Или они врут? Определенно, они решили скрывать от меня все новости. Нет! – Ксюха испугалась своей неожиданной мысли. – Как же я сразу не догадалась! Они тоже все заколдованные!»

– А Наташе я сказала, чтоб она заходила к нам, – донеслось до Ксюхи.

Она отрешенно кивнула. «Ах, проклятая Хаврониха! Вот что ты наделала! Ну, теперь пощады не жди! – Ксюха разозлилась. Она машинально прикоснулась к ключу, спрятанному под футболкой. – Сегодня же разделаюсь с ней!»

Выбралась из-за стола, пробормотала спасибо и ушла к себе в комнату.

Там она предалась невеселым размышлениям.

«Выходит, все вокруг заколдованы Хавронихой. И только мы с Игнатом Палычем нормальные? А отец Виталий? Он тоже? Куда же это баба Люба смотрит, а? Нет, нельзя поддаваться панике! Итак, сегодня ночью я отправлюсь к Хавронихе и заставлю ее посмотреться в зеркало! А если у меня ничего не получится? Нет-нет, все получится! – уговаривала себя Ксюха. – А что, если проверить зеркало на родителях и бабушке? Нет, опасно! Их трое, я одна. Как ни крути, без помощи Игната Палыча мне не обойтись. К тому же как только я лишу ведьму силы, все ее чары, скорее всего, исчезнут сами собой. А заранее продавать свой секрет не стоит. Риск слишком велик».

Ее размышления перебила бабушка. Она сообщила, что пришла Наташа.

– Отлично, пусть заходит, – приторно улыбнулась Ксюха, приготовившись увидеть зомбированную подружку.

Но по Наташке никак нельзя было сказать, что она заколдована. Наташка выглядела как обычно. Линялый сарафан, круглое лицо, загорелая до черноты, выгоревшие волосы, стянутые резинкой, и… уши. Вполне нормальные уши.

Наташка плюхнулась на стул, сообщила, что на улице жара, и спросила:

– Как ты?

– Да я-то в порядке, – ответила Ксюха, – а вот ты как?

– Что мне сделается? – пожала плечами Наташка.

– Родители твои как поживают? – расспрашивала Ксюха, пристально всматриваясь в Наташкино лицо.

– Нормально, а почему ты об этом спрашиваешь?

– Не болеют? – елейным голосом допытывалась у нее Ксюха.

– Не, они в порядке…

– И вообще никто не болеет?

Наташка почесала нос:

– Вроде никто…

– Это просто замечательно, – почти искренне обрадовалась Ксюха, – а то я слышала про какую-то эпидемию…

– Летом людям некогда болеть, – ответила Наташа, – работы много, вот осенью иногда болеют.

– Ну да, ну да, – закивала головой Ксюха. И быстро спросила: – Свиное ухо помнишь?

Наташа машинально подняла руку и прикоснулась к своему уху:

– Чего?!

– Так, ничего… – Ксюха теперь окончательно убедилась – Наташка заколдована!

«Не выдавать себя! – твердила она мысленно. – Пусть все думают, что я поверила… Хотя, может, они и думать-то уже не умеют, разучились, так, ходячие куклы».

Как бы там ни было, но проверить все-таки стоило. А для этого надо выйти на улицу и пройтись по деревне, послушать, что говорят, если удастся, то и расспросить кого-нибудь. Но из дома Ксюху не выпустят. Вот положение, а!

– Ксения, ты меня слушаешь? – спросила Наташа.

– А? – Ксюхе пришлось сосредоточиться. – Да, конечно…

Наташа поерзала на стуле, вздохнула, замерла и уставилась на Ксюху. При этом она так смешно наморщила нос, что Ксюха невольно улыбнулась.

– Ксения, я хочу задать тебе один вопрос, – с расстановкой произнесла Наташа.