Школьная любовь. Лучшие романы для девочек - Ирина Щеглова

– И чтобы слушаться беспрекословно! – закончил Джек и снова показал кулак уже только одному Толоконникову.

Первый этап эстафеты мальчиков должна была бежать четверка Джека. Рудаков был самым быстрым и сильным в классе, и его четверка собиралась задать тон всей эстафете. Седьмой «Д» намеревался начать обгонять другие классы уже на первом этапе. Четверку Раскоряды с Летягой решено было поставить на последний, решающий этап. Серега с Толиком тоже были отличными бегунами, а Летяга к тому же – довольно сильным товарищем. Еще один мальчик их четверки, Вова Никишин, был так себе: ни то ни се, средний такой, но куда же его денешь, если в эстафете должны участвовать все.

Сереге в ожидании забега захотелось сказать что-нибудь ободряющее Мите, который, как оказалось, был с ним кровным братом по ключам от информатики. Он посмотрел на тонкие компьютерные пальцы Толоконникова и предложил:

– Ты, главное, здорово не напрягайся! Мы парни крепкие! Ты, главное, не бросай носилки! Делай вид, что несешь!

– Почему я должен делать вид? – пробурчал Митя. – Я понесу!

Раскоряда хотел по-братски потрепать его по плечу, но как раз в этот момент подбежали запыхавшиеся одноклассники. Они тащили на носилках очень упитанную пятиклассницу Ленку Муравьеву, которая разлеглась в них, как в дачном гамаке, и, похоже, получала от эстафеты море удовольствия.

Митя ухватился за ручку носилок и сразу понял, что Ленка необыкновенно тяжелая. Пальцы сразу напряглись и вроде бы даже хрустнули. Он не успел этого испугаться, потому что в дополнение ко всем радостям эстафеты раздалась еще и команда «Газы!». Ленку пришлось поставить на землю и быстренько натягивать противогазы. Со своими они кое-как справились, но ведь нужно было еще надеть противогаз Муравьихе.

– Хоть бы помогла, – прогундосил в противогаз Летяга, а Серега чувствительно ущипнул пятиклашку за толстый бок.

– Я условно пораженная отравляющим веществом! Мне нельзя! – заголосила Ленка. – А будете щипаться, все про вас расскажу на финише!

– Гляди, Муравьиха! Эстафета когда-нибудь кончится, и что я с тобой после нее сделаю – страшно даже подумать! – пробулькал из своего противогаза Серега.

Его глаза так страшно сверкали из-за уже изрядно запотевших стекол, что Ленка мигом натянула свой собственный противогаз, и одноклассники потащили ее дальше. Видно было плохо, потому что здорово дымили шашки. Очень скоро стекла начали запотевать и у Мити. Вот кретины! Вместо того, чтобы просто стоять и ждать своей очереди, могли бы еще раз промазать стекла! Руки Толоконникова напряглись и готовы были разжаться в любой момент. Когда серым дымом окончательно заволокло все вокруг, Митя вообще потерял всякую ориентацию в пространстве и счет времени. Ему казалось, что он всю свою жизнь тащится с толстой Ленкой на носилках неизвестно куда. Он уже готов был разжать руки, когда впереди что-то произошло и носилки ткнулись в землю. Ленка что-то завопила сквозь противогаз, а Митя понял, что упал, обо что-то споткнувшись, Летяга. Они пытались помочь ему встать, но он только стонал и держался за ногу. В конце концов Толик сорвал противогаз и, сразу прослезившись, прокашлял:

– Придется вам без меня… Похоже, вывих… Мне не встать… – И снова натянул противогаз.

Носилки пришлось тащить втроем. Митя с Вовой Никишиным перешли вперед, а Раскоряда один встал к ним сзади. Тащить стало еще тяжелее. Митю качало из стороны в сторону. Ноги заплетались и, как вскоре выяснилось, не только у него одного. Вторым рухнул Никишин и пропал где-то в клубящейся серой бездне. Толоконников с Серегой, еле переступая ногами, брели уже без всякого направления на автопилоте. Ленка Муравьева в гамаке носилок затихла намертво, и Митя даже за нее побаивался: не задохнулась ли в этом дыму. Вдруг у нее оказался плохой противогаз. Но останавливаться и проверять нельзя. Они эту Ленку потом вообще никогда не поднимут.

Митя вяло раздумывал над тем, какой смысл мучиться с такой тяжестью, если условно пораженная Ленка там уже все равно задохнулась, и вдруг заметил, что прирос к носилкам намертво. Руки слились с их ручками и уже не собирались разжиматься. Митя понял, что сможет нести эту толстую Муравьиху столько, сколько потребуется. И он поднимет ее снова, если так будет надо. Толоконников остановился. Раскоряда ткнул его в спину носилками и тоже встал. Митя опустил на землю свой край и бросился к Ленке. Сквозь очки испуганно моргали Муравьихины глазки. «Живая!» – понял Митя, опять взялся за ручки, и они с Серегой потянули свою нелегкую ношу дальше. Пот заливал глаза, но это уже не имело существенного значения, потому что в сером дыму все равно ничего не было видно.

Оба «последних героя» очень удивились, когда вдруг неожиданно выбрели на совершенно чистое от дыма пространство. Этап кончился. Ветер относил дым шашек в сторону дистанции эстафеты. Когда они оба сорвали противогазы и в изнеможении рухнули на желтеющую траву, со всех сторон их облепили ребята, закончившие первые этапы, а Птичий базар тут же зачирикал на все лады:

– Первые!

– Молодцы!

– Герои!

– Молотки!

– А грязные-то какие!

– А где Летяга?

– А Никишин?

Митя с трудом разлепил запекшиеся губы и попросил:

– Посмотрите, как там Муравьева… Вроде не в себе была…

– Да в порядке она! Яблоко уже трескает!

– Настоящий Муравьед!

– Чего ей сделается! – пищали девчонки, а потом отлепились от Мити с Серегой, потому что из дыма еле выполз потерявшийся Никишин, и надо было почирикать над ним.

Толоконников вытер тыльной стороной ладони грязное лицо, кивнул в сторону дымящейся дистанции и сказал Раскоряде: «Пошли».

Серега без слов поднялся. Он понял, что надо идти искать Летягу. Тоже ведь неизвестно, какого качества у него противогаз. Раскоряда вывернул Муравьеву из носилок, которые та не спешила покидать, и, ничего никому не говоря, два одноклассника, натянув свои мокрые и какие-то склизкие внутри противогазы, опять скрылись в дыму. Поскольку эстафета уже заканчивалась, он уже не был таким плотным, и бедный Летяга, обнявший свою ногу и раскачивающийся от боли из стороны в сторону, довольно скоро был ими обнаружен. Он тяжело перевалился в носилки, и Серега с Митей опять впряглись в них, как боевые кони.

Когда они снова вынырнули из дыма, на помощь им кинулись одноклассники во главе с Джеком. После того, как Летяга был сдан в медкабинет, командир роты решил пожать руки двум героям дня: с удовольствием – Сереге и с раздражением – Толоконникову.

– Ну что тут скажешь – молодцы! – скупо похвалил он их. Сереге Рудаков мог сказать бы гораздо больше хороших слов, но преступному Мите – не хотелось.

– Знаешь что, Джек, – Раскоряда остановил собирающегося отойти в сторону командира. – Тут такое дело… Понимаешь, это я запер всех в кабинете информатики…

– Ты?!! – в один голос вскричали Джек с Митей. – Зачем?!!