Малыш Николя и его друзья - Рене Госинни

– Как это где, да вот же! – показал Жоаким. – Понарошку, чего там!

Потом мы принесли палатку, и, пока её ставили, Жоаким велел Жоффруа и Клотеру сходить на речку за водой, а потом мы понарошку разожгли костёр, чтобы приготовить обед.

Не так-то просто было поставить палатку, но мы составили ящики один на другой, а сверху накрыли их одеялом. Получилось очень здорово.

– Обед готов! – крикнул Жоффруа.

Тогда все стали понарошку есть, кроме Альцеста, который ел по-настоящему, потому что принёс с собой из дома бутерброды с джемом.

– Цыплёнок очень удался! – заметил Жоаким, делая «мням-мням».

– Не поделишься со мной своими бутербродами? – спросил Мексан у Альцеста.

– С ума сошёл? – ответил Альцест. – Я же не прошу у тебя кусочек цыплёнка?

Но Альцест – хороший друг, поэтому он всё-таки дал один бутерброд Мексану – правда, понарошку.

– Ладно, теперь надо погасить костёр, – объяснил Жоаким, – и закопать все грязные бумажки и консервные банки.

– Ты что, псих?! – воскликнул Руфюс. – Если закапывать все грязные бумажки и все консервные банки на пустыре, мы тут просидим до воскресенья!

– Дурак же ты! – вздохнул Жоаким. – Мы же понарошку! А сейчас все залезаем в палатку и ложимся спать.

Там, в палатке, было потрясающе здорово: ужасно тесно, жарко, но очень весело. Мы, конечно, не по-настоящему спали, потому что спать нам не хотелось и потому что не было места. Мы уже некоторое время сидели под одеялом, когда Альцест спросил:

– А что дальше будем делать?

– Так, ничего, – пожал плечами Жоаким. – Тот, кто хочет, может спать, а остальные могут пойти купаться на речку. Когда идёшь в поход, все делают кто что хочет. Это-то и здорово.

– Если бы я принёс свои перья, – сказал Эд, – можно было бы прямо в палатке поиграть в индейцев.

– В индейцев? – спросил Жоаким. – Где ты видел, чтобы индейцы ходили в поход, идиот?

– Это я идиот? – вспылил Эд.

– Эд прав, – поддержал его Руфюс, – в палатке сидеть скучно!

– Вот именно, ты идиот, – повторил Жоаким, и напрасно, потому что с Эдом шутки плохи, он очень сильный и – бац! – врезал Жоакиму кулаком по носу, а Жоаким рассердился и дал ему сдачи.

Из-за того что в палатке было совсем мало места, оплеухи доставались нам всем, а потом ящики упали, и вылезти из-под одеяла оказалось очень трудно, но всё равно всем было страшно весело. Только Жоаким разозлился. Он топтал одеяло ногами и кричал:

– Раз так, вылезайте из моей палатки! Я один пойду в поход!

– Ты по-настоящему злишься или понарошку? – спросил Руфюс.

Тут мы все расхохотались, и Руфюс хохотал вместе с нами и спрашивал:

– Чего я такого сказал смешного, а, парни? А? Что я сказал смешного?

А потом Альцест объявил, что уже поздно и пора идти домой ужинать.

– Да, – согласился Жоаким. – Кстати, пошёл дождь! Быстро! Быстро! Собирайте все вещи и бежим в машину!

Здорово было в походе, и все мы возвратились домой усталые, но довольные, даже если наши папы и мамы нас и отругали за опоздание.

Но вообще-то это несправедливо, потому что мы же не виноваты, что на обратном пути застряли в ужасной пробке!

Как мы выступали по радио

Сегодня утром, когда мы пришли в класс, учительница нам сказала:

– Дети, у меня для вас важная новость. В рамках проводимого в настоящее время опроса учащихся школ к нам придут репортёры с радиостанции, чтобы взять у вас интервью.

Мы ничего не ответили, потому что никто ничего не понял, кроме Аньяна, но это нормально: ведь он любимчик и первый ученик. Тогда учительница объяснила, что придут дяди, которые работают на радио, и будут задавать нам всякие вопросы, что они это делают во всех школах города и что сегодня наша очередь.

– Я надеюсь, что вы будете хорошо себя вести и разумно отвечать на все вопросы, – сказала учительница.

Мы, конечно, ужасно разволновались, узнав, что будем выступать по радио, и учительнице пришлось несколько раз постучать линейкой по столу, чтобы мы успокоились и не мешали ей вести урок грамматики.

А потом дверь класса открылась, и вошёл директор с двумя мсье, один из которых нёс чемодан.

– Все встали! – скомандовала учительница.

– Садитесь! – велел директор. – Дети, нашей школе оказана большая честь принять у себя представителей радиостанции. Благодаря их усилиям, волшебству радиоволн и гению Маркони^[4] то, что вы сейчас скажете, услышат во многих и многих семьях. Я уверен, что к этой чести вы отнесётесь сознательно и с чувством ответственности, но предупреждаю: тот, кто вздумает валять дурака, будет наказан! А сейчас мсье объяснит, что от вас требуется.

Тут один из мсье объяснил, что он будет задавать нам вопросы про то, что мы любим делать и чему учимся в школе. Потом он взял в руки какую-то штуковину и показал нам:

– Вот это микрофон. Говорить будете в него, чётко и ясно, бояться тут нечего, а сегодня вечером, ровно в восемь часов, сможете услышать себя по радио, потому что мы всё запишем.

Потом этот мсье повернулся к другому мсье, который поставил свой чемодан на учительский стол, открыл его, и там оказались всякие приборы, а себе на уши он надел такие штуковины, чтобы слушать. Как лётчики в фильме, который я недавно смотрел, но у тех радио не работало, и везде был сплошной туман, и из-за этого они всё никак не могли найти город, в который летели, и упали в море. В общем, классный фильм.

Первый мсье сказал тому, у которого были штуковины на ушах:

– Можем начинать, Пьерро?

– Ага, – ответил мсье Пьерро, – давай-ка сделаем пробу голоса.