Рассказы про Франца и Рождество - Кристина Нестлингер

Франц должен получить три отвёртки, а этот Петер — часы!!!

«Вот возьму и уйду сейчас домой, — подумал Франц. — Вместе с бумагой для писем. И за всю жизнь больше не скажу Габи ни единого слова!»

Франц уже сделал шаг, чтобы выйти в коридор, как вдруг его озарила гениальная мысль! Он повернулся и бросился обратно к комоду. Вытащил обе карточки из-под ленточек и положил карточку «ДЛЯ ФРАНЦА» на свёрток для Петера, а карточку «ДЛЯ ПЕТЕРА» — на свёрток для Франца.

Только он успел всё это сделать, как вернулась Габи.

— Ну, начинаем! — крикнула она, взяла пакетик с карточкой «ДЛЯ ФРАНЦА» и повела Франца в свою комнату. Там всё было устроено очень празднично. Шторы задёрнуты, через комнату протянута верёвка, и к ней привязаны брызгающие искрами бенгальские огни. На письменном столе лежат сверкающие ёлочные шары, а между ними расставлены горящие красные свечки. С люстры свисает «дождик».

Всё это Францу ужасно понравилось!

Он спел вместе с Габи «О, ёлочка! О, ёлочка!», а потом вручил ей бумагу для писем. А Габи вручила Францу свёрток с карточкой «ДЛЯ ФРАНЦА».

Габи тут же разорвала обёртку своего подарка. И от радости запрыгала по комнате на одной ножке:

— Я так хотела эту бумагу! Франц, ты прелесть!

А потом сказала Францу:

— Ну, открой же свой подарок!

Франц развязал красный бантик на свёртке.

— Надеюсь, тебе понравится, — сказала Габи.

Франц отклеил кусочки липкой ленты от серебристой бумаги, в которую был завёрнут подарок.

— Это такой очень практичный подарок, — сказала Габи.

Франц развернул серебристую бумагу. Он встал при этом так, чтобы Габи не видела, что в ней лежит.

— О, Габи! — воскликнул он. — Ты тоже прелесть!

Габи пропрыгала на одной ножке до двери, распахнула её и закричала:

— Мама! Он рад! Ты была неправа!

Обернувшись к Францу, Габи сказала:

— Мама говорила, что это не подходящий для тебя подарок.

Франц вынул из бумаги часы. У них был красный ремешок, белый циферблат, а вместо цифр — двенадцать маленьких красных сердечек. Совершенно роскошная вещь!

Франц высоко их поднял и крикнул:

— Вот как раз это я и хотел!

Габи уставилась на часы. С открытым ртом и выпученными глазами.

Франц сказал:

— Мы же лучшие друзья и поэтому знаем, что кому нравится.

— Но вообще-то… — пробормотала Габи, — вообще-то…

И замолчала. Вид у Габи был такой, словно у неё болят зубы.

— Что-нибудь не так? — спросил Франц.

Габи отвернулась и довольно долго молчала.

А потом сказала:

— Нет, нет, ничего. Всё так.

Франц поцеловал Габи в правую щёку, а потом в левую.

— Весёлого Рождества! — сказал он и побежал домой, прихватив часы с сердечками.

Совесть его не мучила. Как раз наоборот — он был уверен, что просто исправил очевидную, многолетнюю несправедливость!

Семейная флотилия

Такого замечательного Рождества, как в этом году, у Франца никогда ещё не было!

Он теперь не мог подарить Йозефу отвёртки и вручил брату свои старые часы. Подарок пришёлся очень кстати, потому что свои часы тот недавно потерял в бассейне.

Йозеф был растроган таким подарком. И все праздничные дни вёл себя с Францем очень дружелюбно. А папа, получивший парусную лодку, чуть не потерял голову от счастья. И целовал бабушку каждые десять минут. Под ёлочкой, конечно, лежала и парусная лодка для Франца. Франц радовался как слон, что папа с головой ушёл в свою лодку и не мешает сыну собирать свою.

Йозеф Францу тоже не мешал, потому что был занят сборкой той лодки, которую Францу подарили тётушки. Франц великодушно отдал её Йозефу. А на следующий день после Рождества в гости пришёл дядя Эрвин и принёс ещё две лодки! Одну для Йозефа, другую для Франца.

За них тут же рьяно взялись мама и бабушка. Теперь уже все сидели вокруг ёлки и так увлечённо мастерили, что ещё чуть-чуть — и в праздничный вечер пришлось бы остаться голодными.

Время от времени кто-нибудь говорил:

— Пора бы уже пойти на кухню и что-нибудь приготовить!

Но никто не двигался с места. Все возились со своими лодками. Так что в конце концов на кухню пошёл рассерженный дядя Эрвин:

— Ничего себе — в гости пригласили! Даже рождественского гуся приходится жарить самому!